Их обручила «Гроза двенадцатого года» — прославленного красавца-генерала, по которому сходили с ума все невесты высшего света, и молодую вдову, за холодность с мужчинами прозванную «ледяной баронессой». Но даже самый прочный лед тает в пламени войны.
Авторы: Юрьева Екатерина
Утром к ней заявилась взбудораженная Мари.
— Chèrie cousine! — воскликнула она с порога. — Ты не представляешь, кого я вчера видела!
— И кого же ты видела? — Докки отложила книгу, которую держала в руках.
— Графа Палевского! — затараторила Мари и с упоением стала рассказывать о том, как встретила его на вечере у графини Мусиной, куда накануне не поехала Докки. Кузина попала на прием благодаря Вольдемару, который вызывался сопровождать туда «ma chèrie Евдокию Васильевну», и примчалась спозаранку, чтобы поделиться увиденным и услышанным в доме графини. Присутствие там Палевского было, конечно же, главной светской новостью.
— Он похудел на лицо, выглядит изможденным и немного бледным, но это придает ему определенный шарм, — продолжала Мари. — Мне кажется, он стал еще красивее, а его глаза… — она протяжно вздохнула. — Ирина при виде него чуть не упала в обморок. Оказывается, он нас помнит. Так любезно с нами поздоровался! Как жаль, что графиня на своих вечерах не устраивает танцы — уверена, Палевский непременно бы пригласил Ирину. Ах, впрочем, наверное, он не танцует из-за раны. Говорят, у него было ужасное ранение в груди, контузия и… что-то еще. Словом, он чуть не умер от жесточайшей горячки, с которой провалялся полторы недели. За ним ухаживали его мать и сестра. Они думали, что он не выживет. Но граф — такой молодой, такой крепкий мужчина — одолел болезнь и выкарабкался чуть не из могилы.
«В этом вся Мари, — с грустью подумала Докки. — Человек только встал с постели, а она сокрушается, что он, видите ли, не танцует…»
Сама она так и не решила, сожалеть ей о том, что вчера не поехала к Мусиной и тем лишила себя возможности увидеть его, или, напротив, ей избегать его, тем избавляя себя от лишних мучений.
Он будет у Думской, напомнила себе Докки, понимая, что встреча с ним неизбежна и ей следует продумать, как вести себя в его присутствии, чтобы не поставить ни себя, ни его в неловкое положение.
Тем временем Мари сообщила, что Палевский приехал в Петербург по приглашению государя и будет долечиваться под наблюдением лейб-медиков его величества. Вчера ему вручили орден Невского, и теперь вся его грудь увешана наградами.
— И еще он получил золотую саблю с бриллиантами, — новости вываливались из кузины, как из рога изобилия. — Пробыл у Мусиной недолго — с полчаса от силы, и уехал. Сандра Качловская — терпеть ее не могу! — все время возле него крутилась. И Жени Луговская томные взгляды на него кидала. Он был с ней в связи — ты знаешь? Но она для него дело прошлое. Надеюсь, сегодня Палевский будет на обеде у Думской. Здесь еще его родители, сестра и — помнишь? — графиня Сербина с дочерью. Они бежали из Москвы от французов, остановились было в своем имении — то ли под Владимиром, то ли еще где. Но кто знает, куда теперь пойдут французы?! Вот Сербины и подались в Петербург — к Палевским. Неужели она опять начнет сватать ему свою дочь?! Эта бледная мышка Надин совсем не годится ему в жены. Графу нужна более живая и веселая девушка, вроде моей Ирины. Жадова утверждает…
Докки вздохнула, рассеянно слушая кузину, теперь увлеченно перечислявшую качества невест, подходящих Палевскому по мнению мадам Жадовой, среди которых первое место было отведено ее собственной старшей дочери.
— Можно подумать, граф посмотрит на эту блеклую Лизу, — с презрением говорила Мари. — Кстати, Жадова рассказывает, что Палевского на марше сопровождала какая-то дама. Можешь представить: в разгар военных действий он еще успевает между боями амуры крутить. Но дама-то хороша — не постеснялась на глазах у всей армии с ним разъезжать. Верно, девка какая, без стыда и совести.
О край чашки тонко звякнула ложечка, Докки замерла, а Мари, не заметив, как побледнела ее кузина, продолжала:
— Жадова ужасно осерчала на мужа, что он ей ничего о том не написал — об этой даме. В Главном штабе вроде все о том знают. А ей сказала какая-то ее приятельница, чей сын там где-то служит.
«Странно, что разговоры о даме пошли теперь, а не летом, — в замешательстве подумала Докки. — Интересно, это те полдня, что я проехала с Палевским, превратились в „сопровождение на марше“, или речь идет уже о какой-то другой женщине?»
— Так эта его спутница и проездила с ним всю военную кампанию? — спросила она, пытаясь выведать, что еще известно кузине, Жадовой и прочим сплетницам.
— Вроде бы проездила, — Мари недоуменно пожала плечами. — Ты же знаешь этих мужчин. Жадова говорит, многие генералы с собой девок возят. Но, мол, на это и внимания обращать не стоит — женится, так при молодой жене на других уже смотреть не будет.
— Охота тебе все Жадову слушать, — поморщившись, сказала Докки. — Не понимаю, почему тебя вдруг заинтересовал
