Их обручила «Гроза двенадцатого года» — прославленного красавца-генерала, по которому сходили с ума все невесты высшего света, и молодую вдову, за холодность с мужчинами прозванную «ледяной баронессой». Но даже самый прочный лед тает в пламени войны.
Авторы: Юрьева Екатерина
Ламбург счел нужным с ней поделиться.
— Его светлость, да-с, очень, очень обеспокоен положением дел. Говорят, Бонапарте ищет мира. Армия наша в самом бедственном положении. Москва вся сгорела… да-с…
«Лучше бы я осталась дома», — тоскливо подумала Докки и покосилась на часы, показывавшие, что через четверть часа, не нарушая приличий, можно будет попрощаться с хозяевами.
Она догадывалась, что настойчивые вопросы князя о ее отношении к Палевскому вызваны не ревностью, — Рогозин давно оставил надежды сломить ее упорство и за прошедшее время явно потерял к ней всякий интерес. В его голосе слышалось уязвленное самолюбие, вызванное почестями, оказываемыми графу за боевые заслуги, коими сам князь похвастать не мог.
«Конечно, Палевскому завидуют, отчаянно завидуют менее талантливые, менее храбрые, менее целеустремленные люди, чему, собственно, удивляться не приходится», — Докки наблюдала, как Рогозин подошел к барышням, и те окружили его, с восхищением глядя на красавца в белом адъютантском мундире, но далеко не с тем восторгом и благоговением, с каким взирали на генерала Палевского.
— В провинции, ma chèrie Евдокия Васильевна, патриотизм выказывают во всяких мелочах, — меж тем говорил Ламбург. — Его светлости пишут родственники… Да-с… Так можете представить: дамы боле не говорят по-французски, носят сарафаны и кокошники, тем выражая свое пренебрежение Бонапарте и его сподвижникам. Гражданские чины же отдали предпочтение казацкому платью, пристегивают к нему сабли. Министр полностью одобряет столь похвальную преданность своей стране, да-с…
— Истинные патриоты, — не удержавшись, съязвила Докки. — Ежели бы еще этими саблями кто из них умел фехтовать.
— Предполагаю, господа сии смогут управиться с оружием, — донесся до нее голос Ламбурга, не понявшего сарказма.
— Носить на поясе, верно, смогут, — согласилась с ним Докки.
— Слышал я, у вас очередная размолвка с семьей, — Вольдемар озабоченно посмотрел на нее. — Если позволите, ma chèrie Евдокия Васильевна, заметить, что не след, да-с, не след ссориться с родственниками, кои желают вам только добра…
Он пустился в рассуждения о важности семейных связей, определенно находясь в неведении относительно новых раздоров в семье Ларионовых, о причине которых родственники вряд ли осмелились кому рассказать.
Докки покосилась на Алексу. Невестка старательно отводила от нее глаза и нервно поджимала губы, всем своим видом изображая из себя оскорбленную невинность. Мари вертелась на месте, как на иголках, но вскоре не выдержала и подошла к ним с Вольдемаром.
— Chèrie cousine! Monsieur Ламбург! — проворковала она и так томно улыбнулась Вольдемару, что тот смутился и закашлялся.
Докки с интересом наблюдала, как за улыбкой Мари послала Ламбургу нежный взгляд и защебетала что-то о новой постановке патриотической пьесы в придворном театре, которую все хвалят, а они с Ириной так и не выбрались, поскольку у них нет сопровождения.
— Там и танцуют, и поют, — говорила она таким жалобным голосом, что Вольдемар незамедлительно выразил готовность стать спутником «обворожительной Марии Семеновны и ее прелестной дочери». Он обещал достать билеты в ближайшее время, выразил надежду, что и ma chèrie Евдокия Васильевна также составит им компанию. Докки вежливо, но твердо отклонила это предложение, после чего хотела было уже откланяться. Увы, Мари намертво вцепилась в ее локоть и, едва Ламбург отошел, воскликнула:
— У меня все не было возможности расспросить тебя, каким образом Палевский оказался в твоем доме? Я уж голову сломала — ведь до Вильны вы не были знакомы, и он не мог знать твой адрес. Это Думская ему сказала? Неужто он спрашивал о тебе? Но ты же говорила, что между вами ничего нет.
Она с жадностью всматривалась в лицо кузины, надеясь заметить на нем следы волнения, но Докки смогла сохранить обычную невозмутимость и холодно ответила:
— Не знаю, каким образом граф что узнал, но счел нужным нанести мне визит.
— Алекса сказала, что он появился, когда у тебя были Елена Ивановна и Мишель. Опять просили денег? — Мари фыркнула. — Алекса отвечает уклончиво, но настроение у нее не самое лучшее. А когда она увидела, что к тебе подошел Рогозин, так и вовсе приуныла. Я ей сказала, что у вас с князем ничего нет и быть не может, ведь правильно? Да и Палевский на поверку оказался ужасно грубым. И что только в нем все находят? Мы с Ириной ужасно разочарованы его обращением с дамами. Ты ведь тоже не выносишь дерзких мужчин?
Докки терпеливо выдержала град вопросов и предположений. Убедившись, что Мари ничего не знает ни о письмах, ни о происшедшем накануне скандале, она под благовидным
