Их обручила «Гроза двенадцатого года» — прославленного красавца-генерала, по которому сходили с ума все невесты высшего света, и молодую вдову, за холодность с мужчинами прозванную «ледяной баронессой». Но даже самый прочный лед тает в пламени войны.
Авторы: Юрьева Екатерина
поделилась она, весело поблескивая глазами. — Мужу дом достался по наследству — довольно обветшалое здание, темное и несуразное. Я все уговаривала Марьина продать его и купить другой особняк. Мы даже подыскали подходящий, но у нас перекупили его прямо под носом, а потом настало лето, мы уехали в имение, а там и война началась. Так что для нас все как раз сложилось удачно. Конечно, мы потеряли в деньгах, но Поль поможет — он всегда нам помогает, потому как мы с мужем совершенно не умеем вести дела и обращаться со средствами.
«Неужели и Палевскому приходится содержать своих нерадивых родственников?» — Докки была обескуражена, но тут выяснилось, что под помощью подразумеваются дельные советы по управлению хозяйством и выгодное вложение денег.
— Как Поль во всем разбирается — ума не приложу, но даже наш поверенный прислушивается к его рекомендациям, — говорила Марьина, и в ее словах слышалось восхищение братом, как и горячая к нему привязанность. — Муж смеется, что выгодно женился, поскольку приобрел шурина, с которым как за каменной стеной: решит все проблемы и все сделает. У них между собой сложились прекрасные отношения. Мне остается только надеяться, что будущая жена брата также станет моей доброй подругой.
Докки покосилась на Надин, по возрасту годившейся княгине скорее в дочери, нежели в подруги, и ее захлестнула такая волна привычно-безнадежного отчаяния, что она чуть не задохнулась. Марьина тем временем упомянула о своих детях — их было у нее трое, старшему исполнилось как раз пятнадцать лет, и о муже — он сейчас формировал ополченские отряды в Тверской губернии.
— Поль вечно на службе, я занята семьей, но едва узнала, что брат ранен, оставила детей родственникам мужа и помчалась к Полю вместе с родителями. Зато теперь, хотя и был тревожный повод для нашей встречи, можно насладиться семейной идиллией, — улыбнулась княгиня.
У нее была славная улыбка, как и у графини Нины.
— Младший брат, к сожалению, не смог вырваться со службы — иначе все были бы в сборе, как в старые добрые времена.
— Генералу повезло, что у него такие любящие родственники, — сказала Докки. — Как и то, что вы смогли отыскать его в этой неразберихе после сдачи Москвы.
— О, мы нашли его чудом, — Наталья с любовью посмотрела на брата, что-то рассказывающего внимательным слушателям. — Сперва мы поехали в Москву — искать его в госпиталях. По дороге узнали, что там французы, и лишь часть раненых успели вывезти из города — кого отправили в Рязань, кого — в Тверь, в другие города, некоторых вообще не успели или не смогли вывезти… Словом, мы с мамой были в панике.
Докки сочувственно кивнула, вполне понимая их состояние.
— Тут кстати пришлась известность Поля. Отец смог быстро выяснить, что генерал Палевский в Твери, и мы отправились туда, но в госпиталях его не нашли. Оказалось, адъютант Поля — Матвеев, очень преданный ему офицер, увез брата к себе в деревню под Вышним Волочком, — Марьина покачала головой. — С одной стороны, мы были рады этому обстоятельству — вы не представляете, какой ужас творится в госпиталях, с другой — нам опять нужно было его искать. Когда мы наконец обнаружили Поля, он уже оправился от горячки благодаря хорошему уходу, который Матвеев за ним организовал. Брат был ужасно худ и слаб, страдал от болей, но, едва увидев нас, заявил, что мы должны отвезти его в Петербург.
— Верно, он хотел показаться врачам? — предположила Докки, не в силах поверить, что он так хотел увидеть ее.
— Какое там! Поль их страшно не любит и старается не попадать лишний раз в их руки. Мы так и не поняли, чего он рвался в Петербург — заставил нас выехать на следующий же день и погонял кучеров всю дорогу, хотя от тряски раны его мучили еще сильнее. По приезде рухнул в постель и, можете представить, не встал даже по приезде государя, — Наталья с усмешкой всплеснула руками. — Его величество, впрочем, с пониманием отнесся к своему раненому герою, настоял, чтобы Поль лежал, и прислал ему затем своего лейб-медика. Но на следующий день брат уже поднялся. Надобно сказать, первые дни в Петербурге он держался не столько благодаря силе организма, сколько характера, но теперь, похоже, окреп.
Докки задумалась, насколько родные Палевского посвящены в его личную жизнь. Он не ночует дома, и они наверняка догадываются, что он проводит время у дамы. Вот только знают ли они, кто эта дама, и что думают по этому поводу.
Среди гостей раздался взрыв смеха. Докки и Наталья посмотрели на развеселившуюся толпу, центром которой были Палевский и княгиня Думская.
— На вашем вечере удивительно непринужденная обстановка, — сказала Наталья. — Даже свободнее, чем в московских гостиных, а там общество считается не столь чопорным в отличие
