Их обручила «Гроза двенадцатого года» — прославленного красавца-генерала, по которому сходили с ума все невесты высшего света, и молодую вдову, за холодность с мужчинами прозванную «ледяной баронессой». Но даже самый прочный лед тает в пламени войны.
Авторы: Юрьева Екатерина
ухаживал как-то за мной один князь… Надобно сказать, среди дам он пользовался огромной популярностью и каждая хотела его увлечь. Но он видел только меня. Ох, как мне завидовали — приятно вспомнить!
— Бабушка! — подала укоризненный голос Ольга.
— А что такого я сказала?! — удивилась княгиня.
Докки с трудом сдержала смешок, высматривая в толпе высокого темноволосого генерала. Его она не увидела, зато заметила среди гостей свою мать, Мишеля с женой и дочерью, Вольдемара с Мари и Ириной, Жадову с дочерьми, Жени Луговскую в окружении кавалеров и Сандру, беседующую с князем Рогозиным — как раз в этот момент та повернула голову, увидев Докки, и окинула ее весьма неприязненным взглядом.
— Кузина ваша последнее время всячески обхаживает этого Ламброда, — от проницательных глаз княгини ничего не могло укрыться. — Давеча видела их в театре. Она перед ним стелилась — незнамо как. Он же, дурень, похоже, никак не сообразит, что происходит. Ох, дорогая, уведет она немца этого у вас из-под носа — славная получится парочка.
— Хорошо бы, — пробормотала Докки, сердце которой кувыркнулось при виде Палевского, входившего в залу со своими родными и Сербиными. Ангел в белом опирался на его руку, скромно потупив глазки.
— Мамаша-графиня все Полю свою дочку подсовывает, — радостно сообщила Думская. — Будто такая девица может его прельстить. Нина, правда, говорит…
Она не успела рассказать, что говорит мать Палевского. К княгине подошли приятельницы, и дамы завели оживленный разговор о шее Думской, которая вдруг вздумала плохо поворачиваться.
Докки с Ольгой отошли в сторону в ожидании начала танцев. Подруга рассказывала об очередном письме от Швайгена, только сегодня полученном, и горела желанием поделиться свежими новостями из армии, хотя ее сияющие глаза скорее указывали на то, что если между ними еще не все обговорено, то это произойдет в ближайшее время. Докки оставалось только радоваться за подругу, так неожиданно нашедшую свое счастье, не забывая издали наблюдать за своим счастьем в виде Палевского, раскланивающегося со знакомыми на другом конце зала.
Наконец зазвучала музыка, возвещая о начале бала. Пары, танцующие польский, начали выстраиваться в центре залы.
— Madame la baronne, — из толпы появился Палевский, поздоровался с Ольгой и подал руку Докки.
Их выход не остался незамеченным. Зал вновь загудел, заволновался, провожая взглядами знаменитого генерала и Ледяную Баронессу. Докки было поежилась — она не привыкла к подобному вниманию общества, но под смеющимся взглядом Палевского обрела недостающую ей уверенность в себе.
— Не поддавайтесь, — сказал он. — И привыкайте находиться в центре внимания, уж коли рискнули иметь дело со мной.
— Постараюсь, — ответила она, заражаясь его улыбкой.
С хоров прогремели первые торжественные аккорды польского, кавалеры поклонились дамам и повели их по зале. Докки с гордо поднятой головой шла с Палевским, опираясь на его руку, и в душе ее поднималось и пенилось упоительное восхищение от сверкающей огнями роскошной залы, величавой громкой музыки и своего спутника, сейчас сдержанного и подтянутого в глазах других, но для нее такого близкого и родного. Нет-нет, она поглядывала на его точеный профиль, на сверкающие ордена на парадном мундире, отмечая изящество и плавность его походки, элегантность движений, наслаждаясь возможностью идти рядом с ним и чувствовать прикосновение его руки.
Многие барышни и дамы жадными взорами следили за Палевским и, верно, мечтали танцевать с ним.
«А то и оказаться в его объятиях…» Докки смутилась, когда поняла, какое направление приняли ее мысли.
— Вам очень идет это платье, — Палевский, словно догадываясь, о чем она думает, окинул ее таким красноречивым взглядом, что у Докки на щеках вспыхнул румянец.
— Хотя виленское зеленое, пожалуй, останется для меня любимым вашим нарядом, — не унимался он, и она не могла не вспомнить, как он ласкал ее в том платье. По его вспыхнувшим глазам стало понятно, что и он думает о том же.
— И надеюсь воспользоваться своим правом и вашей отзывчивостью, — заявил Палевский, — чуть позже…
Докки чуть не споткнулась, но была поддержана сильной рукой.
— Осторожнее, — ухмыльнулся он.
— Прекратите меня… сбивать, — прошептала она и покосилась по сторонам, надеясь, что их никто не слышит.
— Но ведь вам это доставляет удовольствие, — ничуть не смущаясь, возразил он.
Докки только открыла рот, как Палевский поклонился и повернул направо, показывая ей налево, куда она и направилась, сердито на него покосившись. Он ухмыльнулся. Идя по зале цепочкой с другими дамами, Докки все время
