Их обручила «Гроза двенадцатого года» — прославленного красавца-генерала, по которому сходили с ума все невесты высшего света, и молодую вдову, за холодность с мужчинами прозванную «ледяной баронессой». Но даже самый прочный лед тает в пламени войны.
Авторы: Юрьева Екатерина
во много раз силы противника. Он мужественно сражался в Пруссии и Финляндии и уж верно был достоин тех милостей и признаний, которые сейчас с таким упоением перечисляли ее родственницы.
— А красив-то как! — вдохновленно подхватила Алекса. — И осанка, и стать, а глаза…
«Наконец добрались и до красивой наружности», — отметила Докки, невольно вспомнив взгляд его светлых, будто прозрачных глаз. В груди расползся тревожный холодок, а на ум вдруг пришло сравнение: «глаза, как бриллианты…»
— Удивительно, как это он до сих пор не женат и не помолвлен, — тем временем продолжала Алекса.
— Палевский — это особая история, — с видом знатока заявила Мари. — Все барышни, и не только… словом, все дамы, которые его когда-либо видели, совершенно теряют от него голову. И, признаться, я их понимаю, — мечтательно протянула она. — Но граф очень осторожен в общении с незамужними девушками, точнее, их избегает, чтобы не дать и повода подумать, будто он кого-то выделяет или за кем-то ухаживает… Говорят, он очень разборчив, — и, подавшись в сторону Алексы и Докки, чтобы ее не слышали барышни, тихо добавила: — Вроде бы он состоял в связи с маркизой Тамбильон и княгиней Жени Луговской. Княгиня чуть не собиралась просить государя о разводе, чтобы выйти замуж за Палевского, но что-то у них там не сладилось…
Докки слышала кое-какие пересуды по этому поводу и встречалась в Петербурге с двумя упомянутыми дамами. Одна — француженка, смуглая, маленького роста с гибкой изя-щной фигурой и страстными черными глазами, вторая — статная, белокурая, с синими глазами и ослепительно-белой кожей. Обе считались красавицами, великосветскими львицами и пользовались невероятным успехом у мужчин, стремящихся получить хотя бы один их благосклонный взгляд. Докки, ранее не обращавшая внимания на подобные разговоры, теперь — после того, как увидела Палевского, — была вынуждена отдать должное вкусу генерала и его умению завоевать расположение женщин.
— Не сладилось! — фыркнула Алекса в ответ на слова Мари. — Зачем ему жениться на княгине, скажите на милость, если он и так может ее получить? А в жены он себе возьмет какую-нибудь молодую и невинную девицу. Верно, выберет самую красивую, знатную и богатую, хотя… — задумчивым взглядом она посмотрела на свою дочь, Натали порозовела и довольно хихикнула.
— Не обязательно! — возразила Мари, не заметив этого мимолетного эпизода. — Палевский довольно состоятелен, чтобы позволить себе жениться и на небогатой девушке.
— На вашей дочери, например, — усмехнулась Алекса. — Да он и не посмотрит на нее, даже если вы каким-то образом сумеете ему представиться.
Мари и Ирина переглянулись и воззрились на Алексу, но та уже повернулась к Докки.
— Вам следует представить нас генералу Палевскому! — воскликнула она.
— Я с ним незнакома, — ответила Докки, оторопев от возмущенного возгласа невестки.
— Не может быть! — не поверила Алекса. — Он неоднократно бывал в Петербурге, а нынешней зимой…
— Я болела, — сказала Докки и, пытаясь оправдаться, добавила: — Как раз в декабре я простудилась и…
— Но он и прежде появлялся в свете, — не унималась Алекса.
— Но я ни разу его не встречала, — пробормотала Докки. — И не видела…
«…до сегодняшнего дня — когда он поймал ленточку этой девочки на виленской площади», — уточнила она про себя, вновь ощутив в себе этот странный холодок, хотя ее совсем не должно было волновать воспоминание о Палевском.
«Мне нет никакого дела до этого хваленого генерала, — сказала она себе. — Он — повеса, пустой и наверняка самодовольный тип».
— Он был на святочном бале у княгини Думской, — сообщила Мари с заметным ликованием в голосе, памятуя о том, что Алексы не было на этом празднике. Ларионовы — за исключением Докки — не приглашались к княгине, поскольку Елена Ивановна как-то весьма неосторожно позволила себе непочтительно отозваться о Думской, что, естественно, дошло до ушей вездесущей пожилой дамы. Сама Мари попала на бал благодаря Докки, которая попросила у княгини билеты для кузины и ее дочери.
— Тогда весь Петербург с ума сходил, чтобы увидеть его хоть краешком глаза, — злорадно говорила Мари. — Но он появился лишь на нескольких закрытых приемах да на одном бале — как раз у Думской. Мы видели его — помнишь, Ирина?! — продолжала она. — Ох, как он был ослепителен — в парадном мундире, орденах, ленте…
— Так что же вас ему не представили? — ехидно поинтересовалась Алекса.
— Но Докки же не было, — простодушно сказала Мари. — Она бы и сама с ним познакомилась, и нас бы представила. Княгиня была слишком занята своими гостями, да и он мало с кем общался, протанцевал несколько танцев с великовозрастными
