Их обручила «Гроза двенадцатого года» — прославленного красавца-генерала, по которому сходили с ума все невесты высшего света, и молодую вдову, за холодность с мужчинами прозванную «ледяной баронессой». Но даже самый прочный лед тает в пламени войны.
Авторы: Юрьева Екатерина
как мог граф сопровождать Сандру, если его не было в городе несколько дней и вернулся он только к параду?
— Это он тебе так сказал? — Мари покраснела.
— Нет, о том говорили офицеры.
— Вероятно… Они ошиблись, — пробормотала Мари.
— Или ошиблись вы.
— Но мы действительно видели Сандру с генералом, правда… Правда, они были далеко, но нам показалось, что с ней Палевский. На офицере был черный генеральский мундир.
— В Вильне довольно генералов в такой униформе, — сказала Докки.
Мари же решила уйти от скользкой темы и заговорила о более интересном для нее предмете.
— Так ты действительно решила завести любовника? Но ты же понимаешь, чем это грозит твоей репутации?
— Не ты ли все эти годы уговаривала меня вступить с кем-нибудь в связь? — напомнила ей Докки. — А сейчас что-то вдруг забеспокоилась о моей репутации.
— Но я не имела в виду Палевского!
— А чем он хуже кого другого?
— Он… Он на тебе не женится!
— А разве любовника заводят в расчете на замужество? Хотя… кто знает? Возможно, я ему так понравлюсь, что он захочет взять меня в жены? — предположила Докки, с непривычным для себя злорадством наблюдая, как ее ответы раздражают Мари.
— Никогда! — Лицо кузины пошло пятнами. — Он никогда на тебе не женится! Во-первых, он молод для тебя…
— Отчего же молод? Ему сколько? Тридцать два? А мне — двадцать шесть. Ты сама не раз повторяла, что муж не должен быть намного старше жены.
— Неужели я такое говорила?! — так искренне удивилась кузина, что, не помни Докки разговора, состоявшегося у них накануне отъезда из Петербурга, она бы усомнилась, что он вообще происходил.
— Но разница в шесть лет — это слишком мало! — выпалила Мари. — Ты для него уже старая. Мужчинам его возраста нравятся молодые девушки. Потом не забывай, что граф с его положением, чином, состоянием никогда не женится на вдове да еще с такой… — она замялась.
— С моей репутацией, ты хочешь сказать, — подсказала ей Докки. — Ранее ты не раз утверждала, что я слишком добродетельна, и несколько минут назад боялась, что я ее потеряю, теперь же намекаешь, что моя репутация слишком неприглядна для мужчин с честными намерениями.
— Но говорят, ты специально воспламеняешь мужчин, чтобы потом их унизить и бросить!
— Но это же неправда, и кому, как не тебе, об этом знать?
— Конечно, я знаю. Но Палевский… Он же не знает тебя так хорошо. Ходят слухи, и он наверняка что-то слышал. Да и ты сама — уж прости! — но ты сама даешь повод так о себе думать, флиртуя со всеми мужчинами…
— Флиртуя со всеми мужчинами?! — Докки подняла брови и воззрилась на Мари, а та, побагровев до цвета свеклы, скороговоркой продолжила:
— Поэтому он — даже если и обратит на тебя внимание… — тут она вспомнила, что Палевский уже обратил внимание на ее кузину, запнулась, не зная, что сказать, и упрямо пробормотала:
— Но женится он на юной невинной девушке!
— Ну, пока он не женат, так что я вполне могу позволить себе насладиться обществом молодого и красивого мужчины, — Докки не могла удержаться, чтобы не поддеть свою «любящую» кузину.
— Он тебя бросит! — В голосе Мари послышались мстительные нотки.
— И все этому будут очень рады, как я понимаю.
— Если хочешь знать, после того, как ты увела у Ирины барона Швайгена…
— А также у девиц Жадовых, — с усмешкой добавила Докки.
— Он танцевал с Ириной мазурку!
— А также с уймой других барышень. Если бы Швайген должен был жениться на каждой девице, с какой протанцевал мазурку, у него сейчас бы уже образовался гарем.
— Она ему нравилась! Но ты с ним стала кокетничать, и он сразу позабыл об Ирине.
— Грош цена ухажеру, способному столь быстро позабыть о предмете своей любви, — миролюбиво сказала Докки, не в силах больше выслушивать бессмысленные рассуждения своей недалекой кузины.
«Она полностью попала под влияние завистливых подруг», — Докки старалась не только сдержать себя, но и найти оправдания для Мари, которая, судя по всему, сама не ведала, что творила. Не желая ссориться с ней и видя, что та не на шутку разошлась, Докки решила прекратить этот разговор и, насколько это было в ее силах, утихомирить кузину.
— Ты сама понимаешь, что приглашение на танец ничего не означает, — спокойно продолжала Докки. — Если бы барон испытывал к твоей дочери серьезные чувства, он никогда бы не посмотрел ни в мою, ни в чью-либо еще сторону. И потом, о чем мы вообще спорим? Я вовсе не претендую на кавалеров ни Ирины, ни Натали. Девушки окружены молодыми людьми и, на мой взгляд, должны быть вполне довольны.
— Не довольны! — оборвала ее Мари. — Вокруг них вертятся какие-то молокососы, а ты отвлекаешь
