Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
дешевле военных расходов! Он еще надумает гавань японцам отдать под военно-морскую базу, — ожесточился Володя.
— Володя, я предлагаю собрать парламент и вынести на его рассмотрение деятельность этого «баламута», чтобы все знали: кто он такой, — сказал Вилкокс, — Тогда ему никто не станет верить.
— Народ часто думает, что человек, обиженный властью, — прав. Мы сами создадим ему славу народного героя. Человек он честный, бесплатно лечит больных, и я придерживаюсь близких с ним взглядов. Нужно не покупать его контрактами, а договариваться.
— Мир — любой ценой?! Нет, я так не согласен, — протянул Роберт.
— С Судзиловским я разберусь сам. Ты мне лучше скажи: что будем делать с твоими поставщиками? Есть два варианта: они добровольно отдают всю прибыль больше тридцати процентов; или я отдам их сметы на проверку бухгалтеру Ершова, и тогда суд с конфискацией. Мне нужны деньги, а бюджет пуст! — стукнул кулаком по столу Володя.
— Дорогой мой друг, к чему вся эта склока? Осенью казаки и мужики привезут с Аляски очередные двадцать тонн золота, купят землю и бюджет получит свои три миллиона долларов, — попытался уговорить Гусева Вилкокс.
— Война, дорогой мой Роберт, война. Мне нужны деньги уже сегодня. Я хочу оборудовать на берегу пусковые установки для торпед. Катера на океанской волне бесполезны. С другой стороны новые торпеды с влажным подогревом имеют ход больше шести километров. Японцы считают такое расстояние для себя безопасным. Понятно, что в корабль попадет одна торпеда из пятидесяти, так что мне их нужно минимум четыре сотни, это полтора миллиона рублей, то есть семьсот пятьдесят тысяч долларов, — поднял вверх палец Гусев.
— Свои так называемые «торпеды» ты покупаешь на заводе Ершова. Правильно? Николай может подождать с оплатой? Договорись с казаками, чтобы золото из Аляски сразу отвезли во Владивосток, мы здесь, на месте, учтем их векселя. Сейчас сезон добычи в разгаре. Полтора миллиона рублей — это, считай меньше трех тонны золота, твои казаки их легко наскребут.
— Не уверен, что парламент одобрит новый бюджет! Судзиловский получит отличную трибуну для своей пропаганды.
Франческа, одетая в легкое шелковое светло-розовое, мягких пастельных тонов платье, влетела по широкой деревянной лестнице на веранду, как большая птица или огромная бабочка. Её выгоревшие рыжие волосы, заплетенные в необычную, вычурную косу, огромные голубые глаза с зеленцой и золотыми искорками заставляли любого мужчину обратить на нее внимание. Лицо её раскраснелось, в руке она держала надкусанное красное яблоко. Роберт сделал скорбное выражение лица, он демонстрировал своё бесконечное горе, девочка больше не была влюблена в него, теперь она пыталась очаровать Гусева. Франческа воспользовалась моментом, когда Володя разругался с Лизой, и та сняла отдельный домик. Гусев сам был виноват в ссоре, недостаточно деликатно упомянув в разговоре об отсутствии у них детей. В прошлой жизни подружка Володи разок залетела, и для него было очевидно, что виновата Лиза. Гусев дважды ходил мириться, но неудачно. Странно, но Франческу не пугал ужасный облик Володи, и его ещё более ужасная слава.
— Вова, привет! — ласково улыбнулась Франческа, и добавила ледяного холода в голос, обращаясь к Роберту, — Доброе утро, Ваше Высочество.
— Доброе утро, Франческа. Не Вова, а дядя Володя, — устало и безразлично сказал Гусев, — У тебя что-то срочное?
— Нет, — девочка села рядом, и бесцеремонно ухватила смету, самую толстую, из лежащих на столе.
— У тебя сейчас, по-моему, уроки бальных танцев, — Гусев положил ладонь на смету.
— Я представляю здесь интересы своего отца.
— Твой учитель экономики жаловался, будто, ты не освоила элементарных понятий, и считаешь, что Карл Маркс — это два разных человека, — скептически заметил Гусев, не отпуская смету.
— Эту шутку мне рассказал папа, — обиделась девочка, потянула смету на себя, и Володя был вынужден отпустить бумаги, из боязни их порвать, — Что тут такого трудного? Смета. Объем земляных работ. Крепление стенок. Фундамент. Расценки. Да-а.
— Скучно стало?
— Скучная работа или нет, но её надо делать. Так меня папа учил. Вова, ты расскажи мне, что именно нужно считать, и я сделаю.
— Во-первых, дядя Володя! Сколько раз можно повторять! Во-вторых, работа эта грязная, а не скучная. Нужно обмерить объемы грунта, вынутого строителями; определить трудоемкость. Сможешь?
— Я возьму с собой казачка-охранника Миху и Ивана Петровича — он сейчас у нас сад перекапывает. Миха будет лазить с рулеткой, а Петрович копать грунт на пробу.
— Сама напросилась!!! Потом не жалуйся, — усмехнулся Гусев.
Володя подробно объяснял Франческе её работу, а та важно кивала
