Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
такую возможность», — думал Гусев.
Его сожаления о содеянных вчера злодеяниях испарились. Да и как можно сравнивать убийство мирных людей и военных! Гусев уже уничтожил японских офицеров, солдат и матросов больше, чем их погибло за всю японо-китайскую войну. Он считал, что победы Японии достаются малой кровью, это только подогревает её имперские амбиции. Гусев прекрасно помнил, как в сорок пятом году русские сбили спесь с японцев, за две недели уничтожив и взяв в плен почти миллион солдат и офицеров. Володя хорошо знал: ко второй мировой войне из Японии вырос ужасный зверь, убивший тридцать миллионов мирных граждан, больше чем нацистская Германия. В этом он категорически расходился во мнениях с Клячкиным, который считал усиление Японии крайне полезным. Во-первых, поражение России в войне создало революционную ситуацию. Во-вторых, во второй мировой войне Япония боролась с США, Англией и Китаем, что в перспективе не просто хорошо, а, можно считать, замечательно. Если бы у японцев появились новейшие торпеды, аналогичные Ершовским, то Гусев бы сразу подумал на Клячкина.
«Ракетоносец» поравнялся с «миноносцем» и Гусев подошел к борту, чтобы подтвердить свой приказ: корабли менялись местами, миноносец пошел сзади, чтобы иметь возможность дать торпедный залп по вражеской канонерке.
Всё прошло без неприятностей, корабли благополучно вышли в Тихий океан и полмесяца спустя вернулись в Гонолулу. Сильная качка — это был единственный кошмар, который преследовал маленькую эскадру первые два дня.
* * *
На пристани выстроился почетный караул национальной гвардии; Роберт в своём плотном и жарком, но любимом, мундире итальянского офицера; Франческа в цветастой майке, брюках для верховой езды и соломенной шляпке; Лизавета в шикарном шелковом платье и шляпе с вуалью; казачий атаман с двумя дюжинами пластунов. Гусев обнял Вилкокса, поцеловал Франческу, поприветствовал атамана и подошел к Лизе, поздоровался и вопросительно посмотрел на неё.
— Я тебя давно простила. Не смотри на меня так!
— Плохая попытка, — укоризненно произнес Гусев.
— Ты хочешь, чтобы это я, я попросила у тебя прощения? — захлюпала носом Лизавета после долгой паузы.
— Никто не виноват в нашем расставании. Приходи домой. Будь хозяйкой в моем доме, — грустно сказал Володя, и смущенно добавил, вспомнив свой разрушенный дом, — Будем вместе его строить.
— Приходи!? Вот еще! Ты уехал — я сразу вернулась. Попросила у Роберта доски с разобранных японских транспортов, наняла строителей. Дом стал больше, чем был, — сказала Лиза, и улыбнулась.
Гусев улыбнулся в ответ, и обернулся к встречающим.
— Если так… Приглашаю всех сегодня вечером к себе домой, — сказал Володя, и повернул голову к жене, — Лизавета?
— Я поручила готовить ужин на полсотни гостей в тот самый момент, когда наблюдатель сообщил о появлении кораблей на горизонте. Вас невозможно ни с кем спутать: ни парусов, ни дыма в полнеба.
* * *
Когда все гости кроме Вилкокса разошлись, Гусев отставил в сторону последнюю стопку водки, и попросил служанку принести пару чашек крепкого кофе.
— Может, завтра поговорим? На свежую голову… — бросил Володя Роберту.
— Брось, я никогда не пьянею, а ты сегодня пропускал каждую вторую.
— Разморило после бани, — попытался оправдаться Володя.
— Скажи мне, Володя: почему ты против продолжения ракетных обстрелов японских портов? Еще десяток таких операций, и Япония запросит мир на наших условиях.
— Во-первых, еще один визит японской эскадры сюда, и нас вышибут из правительства, — усмехнулся Володя.
— Редкий японский крейсер имеет такой большой запас хода. Они послали всё, что могли. Если китайцы смогут повредить или уничтожить эти крейсера, тогда «визиты» японцев станут невозможны. Такие медленные и старые громадины станут первыми жертвами войны. У тебя сейчас восемь катеров и два скоростных миноносца. На днях я получил сообщение, что Ершов ведет истребители к нам сюда, вышел вовремя, по плану, 25 августа. Если всё пойдет нормально, то через месяц Николай будет здесь. С такой эскадрой нам не страшны все четыре японских крейсера.
— Но есть ещё, во-вторых, дорогой мой друг. Ракетный обстрел стоит денег, пятьдесят рублей за штуку, сто тысяч за один налет на Хиросиму. Десять таких операций — миллион рублей. Деньги, деньги и деньги. Из США на «ракетоносце» приехала новая команда, они привезли печальные сведения: наши золотоискатели собираются тратить деньки в Канаде. Там прекрасная земля, за последние три года стало много русских, … и нет войны! В этом году мы не получим «золотых» денег в бюджет.
— Что? Вот как? Что же делать? Будешь сидеть на острове?
— Нет. Продолжим «блокаду»
