Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
Японии. Переоборудую ракетоносец и отправлюсь на охоту за транспортными кораблями. Война должна давать прибыль! — засмеялся Гусев.
— Если у нас с финансами плохо, дыра в бюджете, то я готов дать правительству кредит, не такие уж большие это средства!
— Я не хотел говорить, но знай, я против убийства детей и женщин! Это неправильно, аморально. В конце концов, как мы будем выглядеть в глазах цивилизованных стран? Сейчас никто не знает о нашей роли в бомбежке Хиросимы, — Володя увел Роберта в сторону от сути разговора.
— Ты сам мне рассказывал, как англичане в начале века сожгли Копенгаген. И эти люди будут нас учить?!
— Нам всё равно не купить ракет! В России уже догадались: для чего их покупали «китайцы». Хорошо, что мы оставили ложный след.
— А если попытаться сделать ракеты здесь, на тракторном заводе? — предложил Роберт.
— Можно. Только провозимся полгода.
— Может попробовать купить в США?
— У них другие размеры, нужно переделывать «ракетоносец».
Гусев всеми способами старался не допустить новых ракетных обстрелов Японии. На самом деле ракеты Николаевского завода стоили три рубля, с доставкой всего пять. Закуплено было двадцать тысяч ракет. Ящики с восемнадцатью тысяч неизрасходованных ракет лежали в старом лодочном сарае близь деревни Лютога. Широкий рыбацкий баркас, зимовавший там ранее, затонул в прошлом году, и Гусев купил сарай. Гусеву было стыдно обманывать Роберта, но допустить новых обстрелов он не мог. Володя не мог предположить, что неугомонный Роберт на следующий же день пойдет на причал, и в случайной беседе с боцманом ракетоносца узнает о складе с ракетами.
* * *
Утром следующего дня Гусев проснулся невероятно поздно, обычно он вставал чуть свет. Элизабет притащила ему кофе в постель, что Володе было в диковину.
— Лиза! Что за барские штучки! К тому же, после «вчерашнего», во рту помойка. Дай лучше кваску, или рассола. Запомни: кофе после пьянки — яд! — с трудом выговорил Гусев, из-за сухости во рту.
Лизавета убежала за холодным квасом на ледник, а Гусева поднял на ноги мочевой пузырь.
«Пойду к морю. Полежу на мокром, холодном песочке. Волны будут омывать ноги», — размечтался Гусев.
Володя вернулся в комнату, хотел еще пару часиков вздремнуть, но Лиза успела принести квас.
— Холодный!!! — радостно заявила она.
Квас на самом деле был на редкость хорош. Не успел Гусев выпить и пары стаканов, как в дверь постучали. Лиза вышла в коридор, и Володя услышал её суровую отповедь: «как не стыдно отвлекать Гусева такими пустяками».
— Лизавета, кто там? — на всякий случай поинтересовался Володя.
— Атаман, — сухо ответила жена.
— Зови, зови, Лизонька! И, будь так добра, принеси ему кувшин с холодным квасом, свой я сам выпью, — сказал Гусев, умиротворенный выпитым квасом.
Володя уважительно подумал об атамане, который не стал приставать к нему с делами на дружеской попойке.
— Рад видеть тебя, Флегонт Силыч, садись за стол, сейчас Лизавета кваску холодненького принесет.
— Благодарствую, Владимир Иванович! — довольно покрутил ус атаман, в предвкушении угощения, — Наслышан, наслышан я про твой ледник. Сам хочу такой завести.
Атаман неторопливо обсуждал с Гусевым второстепенные, часто пустые вопросы, не решаясь приступить к главному. Наконец, почти выпив кувшин до дна, он сделал большую паузу, чтобы Гусев проникся важностью вопроса.
— Владимир Иванович, война у нас какая-то странная получается. Японча к нам сюда приходит воевать, а мы нет.
— Как это нет?! А на Окинаву ходили этой весной!
— Окинава не Япония. Это ты сам мне рассказывал. Когда на Японию пойдем? Казаки волнуются. Меня спрашивают.
— Дней через десять пойдем ихних купцов трепать. Добро их себе забирать! — попытался оправдаться Гусев.
— Это опять без нас! Не про нас разговор! У меня три тысячи казаков спрашивают: когда ты, господин Гусев, дашь им корабли, чтобы добраться до самой Японии.
— Флегонт Силыч, у японцев двести тысяч штыков!
— Где? На войне! В Китае!
— На войне девять из десяти, согласен, но двадцать тысяч дома.
— По пять сотен в каждом большом городе, и полусотне в малом?! Смешно!!! Нам на один укус!
— На наши три баржи я смогу разместить пять сотен казаков, не больше.
— Я могу решить эту «неразрешимую» задачу! — раздался из коридора голос Вилкокса.
Гусев повернулся к двери, и нахмурился.
— Я был в порту. Там на внутреннем рейде стоит американский винджаммер. Он пришел за сахаром. Я, почти наверняка, смогу переоформить контракт для транспортировки солдат отсюда на один из островов, недалеко от Японии, — заявил Вилкокс.
— Это грузовое судно! — резко ответил Гусев.
— Переоборудуем!
