Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
головой, оценивая богатство морского матерка. Пока офицер трусливо мок в воде, на берег выполз матрос, плача от счастья. Он сам подставил руки, показывая покорность судьбе. Дальше все напоминало конвейер, офицерам Якуб для профилактики давал в зубы, матросов отправлял к Лютому и Тимофею.
— Слышь, мичман! — оторвал Якуба от мордобоя Лютый.
— Ну?
— Не запрягал ещё, — окоротил мичмана казак, — Одежонку япошкам надо дать, какую-муть. Ночью перемерзнут без штанов и сапог.
— Свою смену отдашь? — засмеялся мичман.
— Нет, конечно. На той стороне острова два десятка рыбаков убитых.
— Кормить тоже собираешься?
— Можно дать вяленой рыбы из рыбацких запасов? Она с душком, боцман запретил её трогать.
— Добрый ты, Лютый! Слишком добрый. Меня в тюрьме кормили только на третий день, и то половину пайки узкоглазые отобрали.
За разговором они не заметили, как подошел Гусев.
— Молодец. Здорово придумал с бамбуком. Послушай, мичман, последнюю четверку японцев не связывай, заставь их шалаш из бамбуковых хлыстов строить. Я пришлю тебе трех матросов в помощь, казаки мне самому скоро понадобятся.
Гусев подошел к японским офицерам, сидевшим кучно, и поприветствовал их по-английски. Лишь у одного, самого молодого из них, мелькнуло на лице понимание, и он дернулся ответить, но не решился. Гусев поднял его на ноги за ворот и потащил с собой.
— Мичман, по-английски сможешь объясниться?
— Маленько разумею.
— Назначаю этого самурайчика «старшим по бараку». Через четверо суток вернется твоя баржа. Твоя задача проста: все японцы должны быть живы. Ты понял? Все должны быть живы! Запомни: это японцы, они тебя в тюрьме не мучили.
Мичман угрюмо посмотрел на пленных и спросил:
— Через четыре дня мы отпустим их на свободу? Кто мне говорил, что моряков отпускать нельзя? Японцы покупают у англичан много кораблей, а офицеров и матросов у них не хватает. Можно отправить их в Шанхай?
— Лишние полторы тонны веса! Баржа и так будет цеплять воду на волне. Хотя, я поговорю с боцманом, попрошу хотя бы офицеров забрать.
— Просить не надо, надо приказать.
— Ему тонуть — ему и решать.
* * *
Боцман долго выспрашивал у Гусева: обязательно ли ему брать японцев на борт, и, в конце концов, удостоверившись в обратном, отказал.
Володя уходил с острова с тяжелым камнем на душе, мичман Якуб показался ему злым и мстительным человеком.
Погода, баловавшая Гусева две недели, продолжала стоять на редкость приятной для плавания, даже встречный ветер почти стих. Движение японских парусников замерло, и баржа шла, практически, избегая встреч. Лишь дважды на горизонте показались верхушки парусов и пропали.
На встречу в Северный Бородино баржа пришла позже винджаммером с десантом на два дня, хотя и ровно в назначенное время. Вилкокс запаздывал. На берегу острова, открытого Захаром Ивановичем Панафидиным, Гусева встречал атаман с молоденьким казачонком.
— Флегонт Силыч! Здравствуйте, а это что за казак? — Гусев кивнул в сторону Франчески.
Девушка была наряжена в армейские шаровары, внизу широкий манжет с застёжкой на три пуговицы, который не дает ноге вылезти из сапога. Хотя вместо сапог у Франчески были чувяки, тапочки без каблуков. К их задникам Франческа через дырочки продела шнурки, которые поверх шерстяных носок были завязаны на щиколотках. На бешмете рукав был не разрезной, а застёжка в складку. Папаха высокая, меховой околыш больше двадцати сантиметров.
— Дайка я тебя обниму, Владимир Иванович, месяц, считай, не виделись, — обрадовался Гусеву атаман, — на девицу не смотри, волю ей дал отец сверх всякой меры.
— … и не порол никогда, — рассмеялась Франческа, — Как тебе, Вова, мой казачий наряд?
— Во-первых, — нахмурился Гусев.
— Знаю-знаю. Во-первых, «дядя Володя», — хитро улыбнулась Франческа, — Ты меня даже не обнимешь?
Гусев улыбнулся в ответ и обнял девушку.
— Наряд у тебя прекрасный! Классика! Только ты посмотри на казаков, никто тут так не ходит. Все в фуражках, легких гимнастерках, разгрузках, брюках и коротких сапожках.
— А атаман?!
— Флегонт Силыч бегать и ползать не будет, ему руководить надо. Ты кем себя в отряд зачислила?
— Интендантом!
— Флегонт Силыч?
— Я и слова такого не знаю, — рассмеялся атаман, и скептически добавил, — У неё в подчинении сотня мужиков, взяла на себя провиант, вещевое и денежное довольствие. Касса вся у нее!
— Питание в походе — самая главная вещь! — одобрительно покачал головой Гусев.
— Теперь бы Вилкокс поскорее пришел, — посмотрел в сторону моря атаман.
— У него есть еще два дня до контрольного срока. Подождем. В любом случае нужно дождаться моей второй баржи, после
