Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
в грудь воздуха для крика. Ужас переполнил выпученные глаза, еще пять секунд назад вальяжного и высокомерного чиновника.
— Я стреляю лучше, чем дерусь. Могу начать с тебя, и перебить все ваше отделение полиции, — Николай выпустил горло следователя. Тот захрипел, закашлял, и … запахло мочой.
Сначала Николай рассовал оружие по карманам, затем он стал спокойно связывать полицейских, лежащих без сознания, подставляя под удар спину, давая возможность следователю позвать на помощь. Тот молчал и не шевелился.
— Встань, прогуляешься со мной до камеры Гусева, — грубо приказал следователю Ершов.
— Твоего дружка забрали жандармы. Штабс-капитан Гусев находится в розыске, на него заведено уголовное дело. Его отряд пропал год назад во время рейда на Кавказе. Никто не выжил, кроме вахмистра, не запомнил фамилию, мне называли…
— Не важно, — остановил следователя Ершов, и спросил, — В чем обвиняют Гусева, и кто утверждает, что тот штабс-капитан и мой друг — один и тот же человек? Мало ли в России однофамильцев?
— В чем обвиняют штабс-капитана — я не знаю, но сходятся не только фамилия, имя, отчество, но и особые приметы. У Гусева сломан нос и большая родинка на правой ладони.
— Какая глупость!!! Нос ему сломали в этой драке, перелом свежий, ещё не зажил, а на руке у него не родинка, а пороховой ожог! — возмутился Ершов.
— Формально, приметы совпали. Не надо так волноваться, жандармы разберутся, — следователь уже успокоился, перестал панически бояться Ершова, и разговаривал почти нормально.
Николай секунд десять помолчал.
— Раздевайся! Полностью, до исподнего! — приказал Николай, и стал выкладывать оружие из карманов на стол.
Следователь замешкался и сразу получил резкий тычок в болевую точку.
— Не нужно тянуть время. Не дай бог, кто-то войдет, поднимется паника, и я буду вынужден убивать. Начну с тебя, сам же будешь виноват.
Николай хотел переодеться, но мокрые брюки следователя пованивали, и пришлось ограничиться длинным пальто и шапкой. Ершов понадеялся, что его форменные брюки не будут заметны.
— Молодец! Умница! Открой сейф. Не бойся, мне нужны только деньги, — пустился во все тяжкие Николай.
Денег набралось немного, меньше ста рублей, зато обнаружился револьвер и две коробки патронов, и какие-то бланки. На верхней полке сейфа было еще одно отделение, запиравшееся на замок.
— Ключ! — Николай требовательно протянул руку.
Следователь отшатнулся в угол, споткнулся и упал, сжавшись в углу комнаты в комок.
— Да что там у тебя такое лежит?!
— Не отдам, меня на каторгу сошлют, — забился в угол следователь.
Ершов наклонился, ухватил полицейского за шею, тот скоро потерял сознание и обмяк, ключ упал на пол, к ногам Николая.
Ершов открыл ящик, и увидел простую жестяную шкатулку, запечатанную сургучом. На бирке виднелся инвентарный номер дела и дата. Николай ножом разрезал бечевку, открыл шкатулку и разочарованно выдохнул.
«Обычные дамские побрякушки. Даже не Корона Российской Империи! Какого-то мерзавца оправдают, за недостатком улик, а обычный следователь-коррупционер, опора царизма, отправится в Сибирь», — усмехнулся Ершов.
* * *
Никто не препятствовал Николаю, он свободно покинул полицейский участок. Хотя было слишком рано, извозчик уже ждал в условленном месте.
Ершов, склонный к риску, приказал извозчику поехать к дому генерала Колчака. Он хотел романтического прощания с Фёклой, но лишняя потеря времени обернулась к тому же душевным расстройством.
— Сегодня я уеду, уеду очень далеко. Я даже не представляю, смогу ли когда-нибудь вернуться. Мне показалось, что искра настоящего чувства проскользнула между нами, поэтому так тяжело расставаться. Ты, наверняка, это чувствуешь. Обстоятельства вынуждают меня бежать. Поверь, мне очень хочется остаться, но я не могу всю жизнь прятаться. Знай, для меня ты стала самой-самой лучшей девушкой в этом мире.
Ершов замолчал, не зная, что бы еще сказать, а Фёкла отвернулась и ушла.
— До встречи, любовь моя, — бросил вслед Николай. Он вышел на улицу и тихонько прошептал, — Уверен, я вернусь, она обязательно состоится.
Фёкла хотела позвать полицию. Она была в ярости, все её планы на будущее были разрушены. «Старик»-вахмистр, нелюбимый, но основательный и надежный выбыл из списка женихов по причине хромоты, а чистенький и веселый заводской мастер Николай стал преступником. Фёкла осталась в шестнадцать лет у разбитого корыта, еще год-другой, и она превратится в старую деву, никому, кроме вдовцов, неинтересную.
* * *
На пристани, кроме американца из посольства, Ершова ждала троица его друзей.
— Быстро-быстро, возьмите вещи и бегом на пароход.
