Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
глупости О’Хара. Заключи он со мной соглашение, Купера оштрафовали бы чисто символически. Судья счел бы это соглашение моими сомнениями в виновности торговца, и Купер отделался бы конфискацией груза и судна в мою пользу. А сейчас ему платить …
— Джонс, чем выгодно судье мировое соглашение? — не понял Скотт.
— По негласным правилам атаман отдал бы половину суммы судье, — пояснил Джонс, — Тем самым торговцы только разозлили судью, ответив на его милость гордым отказом.
— Извините господа, делайте свои дела, мне нужно бежать в английское посольство. Мой коллега Ли в тюрьме, — сказал Скотт.
— Не в тюрьме, пока не в тюрьме, в полиции. Это разные вещи, — поправил Скотта Гусев, — Вы бегите, а мне нужно навестить моих китайских друзей-офицеров, выяснить, что за гусь этот ваш Ли.
— Похоже десятью тысячами долларов англичане не отделаются, — задумчиво сказал вслед Скотту и Гусеву Джонс, и улыбнулся, — Не одним нам нести расходы.
* * *
Через два часа Гусева нашел первый помощник английского посольства Харрисон, единственный, кто с ним ладил. Он как-то выиграл у Гусева соревнование по стрельбе на скорость, и тот его уважал. Володя сидел за столом, справа и слева стопками лежали бумаги. Два китайца в европейской одежде и Франческа торговались, а Гусев и атаман слушали.
Володя сделал жест продолжать, не ждать его, а сам увел англичанина на террасу, где стояли плетеные кресла и стол.
— У меня просьба, — начал Гаррисон прямо, зная характер Володи, — Снимите с Ли обвинения.
Гусев позвенел в колокольчик и попросил принести вина.
— Ужасный климат. Я вам, сочувствую, Харрисон. Воду пить нельзя, подцепишь заразу.
— Приходится пить вино по пять фунтов за бутылку, — пошутил англичанин.
— Я сегодня завершаю здесь свои дела, утром флот выходит в море.
Принесли вино, и Харрисон погрузился в наслаждение его запахом.
— Не боитесь мне это говорить?
— Тут полно шпионов без вас, — махнул рукой Гусев.
— Что с моей просьбой?
— Согласен, но Ли публично принесет мне свои извинения за сказанную им ложь. Четко подтвердив, что он лжец! Харрисон, а как же иски от местных офицеров? Они их тоже отзовут?
— Консул направился к губернатору. Видимо, предстоит публикация опровержения по статьям, написанным Ли, ссылаясь на его недобросовестность. Даже в полицейском участке Ли сидеть небезопасно, патриоты-полицейские успели сломать ему два пальца и ребро, «оказал сопротивление полиции». Давайте составим текст соглашения, и я уеду в участок ждать консула.
— Не торопитесь, губернатор промурыжит консула часа три, офицеры сообщили мне, что одна из статей Ли довела губернатора до взрыва ругани. Этот образец достоинства и выдержки две минуты сыпал такими словечками! Хотя, возможно, это лишь слухи, на губернатора не похоже. Видеть это мог только секретарь, а из того слова лишнего клещами не вытащишь.
— Крики мог слышать офицер на посылках внизу, в холле, — выдал свою гипотезу Харрисон, — Мальчишка любит похвастать своей значимостью. Помните, как он задирал нос, приглашенный на совместный званый вечер, хотя делать ему там было абсолютно нечего.
— Совсем его не помню. Мы тогда устроили дартс на вилках. Был сильно увлечен, — засмеялся Гусев.
— Пятое место?
— Седьмое. Запорол два последних броска.
— Если Ли так задел чувства губернатора, то консул может вернуться ни с чем, — погрустнел Харрисон, — У мальчишки Ли дома влиятельный дядюшка. Плохо дело.
— На то и родственники, чтобы спасать наши задницы. Ничего, губернатор политик, он наступит на горло собственным чувствам. Стоить консулу это будет чуть дороже, наверняка.
— Высылка Ли в Лондон? — прокомментировал Харрисон.
— Этого мы губернатору не позволим, — помахал пальцем Гусев, — Пишем первый пункт соглашения: пребывание в ближайшие шесть месяцев мистера Ли в Шанхае и написание им статей о войне, с публикацией в его газете. Цензором всего написанного мистером Ли является господин Гусев.
— Консул ограничил меня только размеров денежного штрафа, — развел руками Харрисон, — Он не поверит своим глазам. А если Ли не согласится?
— Как долго он готов выдержать в тюрьме? Для него час в местном полицейском участке — неописуемый кошмар, — сказал Гусев.
— И всё таки, вы ведете войну крайне жестоко. Ли преувеличивает, но жечь японские города человеку с вашей репутацией не комильфо, — покачал головой англичанин.
— Вы знаете, что японские войска вырезали в Люйшуне все мирное население. Двадцать тысяч жителей!!! Оставили лишь тридцать шесть китайцев для похорон. Где статья благородного Ли? Где его гнев! Он даже не заметил этот факт. Война грязное дело, и если я веду её по европейским нормам, то японцы по азиатским.
