Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
чтобы не совсем новые пулеметы, выработали свой ресурс полностью. Гусев отодвинул на три дня выход в море, чтобы пулеметные команды прошли переучивание с картечниц. «Крошечные» и «легкие» пулеметы расчетам понравились.
Гусев выбрал вторую верфь для разрушения — Кобе, понимая, что до Куре ему теперь не добраться. Крейсер «Мияко» и миноносец второго класса N24, стоящиеся в Куре, он променял на «Сайкио» и «Акаги», ремонтируемые в Кобе. Канонерская лодка «Акаги» была построены там же в 1890 году. Водоизмещением больше чем шестьсот тонн, она имела десять пушек, экипаж больше сотни человек и стальной корпус. Пароход «Сайкио» не имел особого военного значения. В телеграмме «своего человека» было сказано, что повреждения «Сайкио» ничтожны, и Гусев надеялся захватить скоростной пароход, с 14 узлами хода, для своих нужд. Ему нужен был ракетоносец для подавления береговой батареи, и Гусев рискнул уменьшить охрану, отправив торпедоносец на Сахалин.
* * *
Перед отъездом Гусев продал японцев вербовщику, но не своему, а по указке губернатора. Оставшихся иностранцев он переместил в подвал уютного дома, который сам же и снимал. Охрану оставил смешанную, пару казаков и десяток китайцев. Франческа уехала на быстроходном паруснике ждать папу Ершова в Гонолулу. Гусев уходил в рейд почти счастливым. Ни забот, ни хлопот, и полная готовность к действию, не обремененная моральными терзаниями. Поставив на японцах клеймо унтерменшев, Володя перестал переносить на них цивилизованные правила ведения войны, и успокоил свою совесть. Впрочем, Гусеву пришлось еще раз уступить, на этот раз Вилкоксу, по поводу телеграммы Судзиловскому. Роберт отстоял свой пункт независимости Окинавы, согласившись с изменением условий мира в части компенсации родственникам, казненных казаков.
* * *
В начале ноября 1894 года огромная эскадра Гусева вошла в Осакский залив и совершила одновременно нападение на огромный город Осака в устье реки Йодо, и верфи Кобе.
Операция эта прошла совсем не так гладко, как планировал Гусев, и его оба отряда попали в опасное положение. В результате между ним и китайским полковником Лю Лао Цзы вспыхнула ссора.
В споре сним, кроме Гусева, принимали участие атаман казаков и Вилкокс. Спорили открыто, в порту, перед группой офицеров.
Лю Лао Цзы никто не останавливал, и его неприятный, не мелодичный, визгливый голос был слышан всем китайцам, а для казаков имелся переводчик. Полковник обвинил Гусева не только в задержке в Осака, но и во всех смертных грехах. Иногда Лю Лао Цзы переходил на ужасный английский язык, непонятно зачем. Богатый, щегольской мундир китайца в комплекте с блестящими туфлями пришл в негодность, и его растрепанный вид и смотрелся хуже скромной полевой формы Гусева, не говоря о добротном мундире Вилкокса. Пара устаревших пистолетов с богатой отделкой никого не могли обмануть. Широкое скуластое лицо выдавало примесь монгольской крови, на фоне утонченных лиц китайских офицеров.
— Генерал, я предупреждал вас, что нельзя целую неделю оккупировать город, — от ярости он даже подпрыгнул, Японцы не дураки, они приготовились к нашим налетам! Любой, у кого есть мозги, вызвал бы крейсер из Кореи. И вот, мы сидим в Наниве (старое название Осаки), а крейсер «Нанива» ждет нас на выходе их бухты. И командует им граф Того, самый жестокий человек в мире. Как только у пролива соберутся канонерки со всего побережья, они войдут в залив и расстреляют нас в упор! Боже мой! Мы попали в мышеловку! Если бы не мелководность залива, граф Того расстрелял нас еще вчера вечером!
Вилкокс засмеялся, а Лю Лао Цзы рассвирепел.
— Чему ты смеёшься? Полукровка!Ты сошел с ума, нам не выбраться, твой Гусев не может сотворить чудо, нас всех повесят, как тех казаков!!! — плевался слюной полковник. Он повернулся к Гусеву, — Твоему Железному герцогу нужно смеяться над своим генералом, над тобой! Ты глуп! Ты смешен! Ты привел нас к смерти!
Гусев смотрел на него и вспоминал всю эту неделю. Да. Даже замок Осака-дзе так и не был взят. Хорошо, что крепость Хидэеси стояла разрушенной. Еще лучше было то, что из-за мелководности Осакского залива в него не могли входить крупные суда, поэму крейсер стоял за проливом.
— Ты считаешь меня смешным, полковник?- спросил он, нависая над китайцем, который как-то вдруг «сдулся», и стал меньше ростом, — Кто же тогда ты? Клоун? Я предлагал тебе забрать те суда, что стояли на рейде за проливом, и возвращаться. Нет, ты посчитал, что тебе такой добычи мало. Помнишь? «Мы все поделим, как договорено! Забирайте свою законную долю», и настоял идти с нами в Осаку.
Гусев говорил негромко, он устал, но все слышали его, перестав обсуждать мех собой безрадостные перспективы.
— Ты кричишь,
