Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
как обычно, не повелся на кокетство подружки, полностью игнорируя её вольности поведения с артиллеристом. Это лишь добавило ей нового ухажера — командира крейсера «Рейна Кристина» дона Луиса Кадарсо.
— Я тебе не жена, — твердила Сабина, хотя не слышала даже намека на недовольство со стороны Николая. Возможно, она хотела услышать такие упреки, и еще больше желала выйти замуж за Ершова, хотя ни делала ничего, чтобы разорвать свой брак в Англии. Женщины странные существа со страной логикой.
Дон Луис Кадарсо сам вызвал Ершова на дуэль, как тот не старался уходить в сторону, и не гасил конфликт, раздуваемый леди Винтерс. Контр-адмирал Монтехо, непосредственный командир дона Кадарсо, присутствовал при этом, он попросил Ершова выбрать для дуэли старинные пистолеты, как это было принято в испанских колониях. На дистанции в двадцать метров попасть из них в противника можно было лишь чудом.
— Это совсем не зрелищно. Пять минут подготовки: какие-то ритуальные фразы, три секунды на саму дуэль. Сходитесь. Ба-бах. Еще ба-бах. Всё! Нет, адмирал, не годится! — поморщился Ершов.
— Интересный у вас подход к дуэли, герцог, — рассмеялся Монтехо, — Что же вы можете предложить? Я видел ваши трюки с саблями, когда вы развлекались с офицерами в фехтовальном зале. Такая схватка будет, безусловно, зрелищна, но она никак не вписывается в рамки традиционной дуэли. Я оставляю на вашей совести множество случайностей, способных привести к смерти одного из соперников, несмотря на всё ваше незаурядное мастерство.
— Спасибо за похвалу моим скромным возможностям, адмирал, — поклонился Ершов, — Нет. Я предлагаю дуэль по правилам наших нынешних врагов японцев. Безопасную, бескровную и крайне эффектную. Палки — безопасное оружие. Защита для головы и тела обеспечивает даже отсутствие ушибов. Главное в этой дуэли — громко и грозно, по-звериному, кричать, чтобы зрители прониклись силой ваших ударов.
— Мне кажется, герцог, вы пытаетесь представить ваших врагов трусливыми дикарями, — раскусил Ершова Монтехо, — Думаю, это не поединки, а тренировки, отработка ударов. Позже палки они поменяют на мечи, и будут великолепно фехтовать.
— Адмирал, вы обижаете меня. Японские мечи сделаны из плохого металла, поэтому у них приняты режущие удары, а палка «рубит»! Я сомневаюсь, что вообще можно стать воином, сражаясь на палках. Это как английский бокс, и матросская драка. Представьте, адмирал, что вы повели в настоящий бой на саблях нынешних салонных спортсменов, никогда не нюхавших крови, — Ершов засмеялся и Монтехо его поддержал, — Японцы отчаянные трусы. Они сумели захватить Окинаву, но японцы настолько боятся местных жителей, что оставляют в каждой деревне только один нож для разделки рыбы. Его вешают на площади, привязывая к столбу.
— Неужели, это правда?! — брезгливо сморился испанец, — Тогда ваше предложение по японскому поединку обесчестит и вас, и Кадарсо. Вам лучше стреляться. Что касается леди Винтерс, я сам опишу ей ужасные подробности страшных ран от огромных свинцовых пуль, нагревающихся от выстрела, и прожигающих тела насквозь. Надеюсь, воображение у леди Винтерс богатое?!
— Более чем…
* * *
На дуэль явился весь свет Манилы. Шикарные дуэльные пистолеты, красивые парадные мундиры дона Луиса Кадарсо и Ершова, долгие уговоры примириться. Медленный «стриптиз» до тонкого кремового кружевного белья на атлетически сложенном белом торсе Ершова, «нечаянно» открывавшееся на жутких шрамах. Белая батистовая рубашка на смуглом теле испанца, видимо, случайный контраст. Женщины охали, ахали, изображали обмороки, млели; и все, как одна, завидовали Сабине. Драгоценные сабли, место которым в музее, обозначили расстояние для стрельбы. Дуэлянты начали медленно сходиться, установилась мертвая тишина, казалось, все перестали даже дышать. Оба выстрела слились в один, и невероятно густой и едкий дым пороха окутал каждого из стрелков. Они закашлялись, тем самым показав, что оба живы. Когда слабое дуновение ветерка отнесло дым в сторону, на фоне иссиня белой рубашки дона Кадарсо на его плече алела кровавая рана. Дамы заохали, повторно падая в обмороки. Испанец красиво упал на зеленый газон, и Ершову показалось, что он улыбался. Врач моментально подбежал, опередив и секунданта, и Ершова, успев бросить в его сторону неприязненный взгляд.
«Я даже не целился», — подумал Николай, понимая, что целиться было нужно, только в сторону.
Представление получилось лучше некуда, Сабина светилась от счастья, и Николай физически ощущал флюиды любви, исходящей от крайне эмоциональной англичанки.
«Холодные английские коровы. Да-а, уж! Где тут горячим испанским красавицам до нее!» — думал Ершов, сравнивая подружку
