Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
а фасоны …, фасоны!!! Здесь никто так не сможет пошить, увы-увы. Но господин инженер не обманул, платья предназначены, будто только для нас с сестрой!
— Но вот та девушка в алом, она ростом с меня, — запротестовала Шурочка.
— Катера никому не интересны? — разочарованно произнес Николай.
— Господин инженер, Вы понимаете, что нам нужны эти дагерротипы, как подтверждение ваших слов. Екатерина, особа не сдержанная на язык, случайно подслушала сегодняшний разговор. Мою сестру уже дразнят «красавица Бетти», — Фёкла решила организовать пошив нарядов для «высшего света» городка. У нее явно присутствовала деловая струнка.
— Дело в том, что некоторые страницы буклетов склеены. Их нельзя разрезать!!! — уточнил Николай.
— Я забираю буклеты себе, — Фёкла отняла рекламу у девушек, — Что там такого в заклеенных страницах, господин Ершов?
— Девушки в купальниках, — смутился Коля.
— Вот как!? Есть еще и купальники!? — хмуро посмотрела на него Фёкла, — мне с Вами, «господин инженер», придется ещё поговорить отдельно, без «детей».
И «дети», и «господин инженер» потупились, будто их уже поймали на горячем. Лишь Лиза, привычная к напору сестры, подала голос.
— Я не «дети», — пискнула она, и поймала снисходительную усмешку старшей сестры.
«Как она смеет говорить со мной в таком тоне? Мне двадцать шесть, ей восемнадцать», — подумал Николай, и … промолчал.
Фёкла грозно оглядела подопечных, кивнула им и встала из-за стола. Девушки запихнули в рот остатки пироженных, торопливо допили кофе, под пристальным взглядом Фёклы, а затем гуськом потянулись к выходу. Лиза, шедшая последней, шепотом сказала:
— Юлю мама не отпускала на это свидание, у неё нет секретов от мамы. С Фёклой отпустили.
— У твоей сестры тонкая душевная организация. То, что она нам демонстрирует — это защитный механизм от жестокого мира.
Лиза выпучила от удивления глаза. Николай повернул голову и увидел Фёклу с точно таким же выражением лица.
— Мисс Фёкла Ивановна, вы пригласили меня на свидание, но не уточнили, ни время, ни место, — нашелся Николай.
Ему не удалось смутить Фёклу.
— Завтра. Здесь. Утром. В восемь часов.
— Есть, мон женераль, — не выдержал Николай.
Фёкла прищурилась, и Николай почувствовал себя под прицелом снайперской винтовки.
* * *
Николай уехал. Фёкла отправила «детей» по домам, а сама подошла к поручику, в одиночестве курившему очередную папиросу. Они раскланялись.
— Скажите поручик, вам известны анекдоты про некого «поручика Ржевского»? — в своей бесцеремонной манере, взяла быка за рога Фёкла.
— Никогда не слышал, многоуважаемая Фёкла Ивановна. А должен? — с опаской ответил поручик.
— Нет, — отрезала Фёкла, собираясь уходить.
— Вам их рассказал некий Ершов, называющий себя инженером? — с неприязнью произнес поручик.
— Нет. Но я вижу, что он так и не соизволил предъявить вам свой паспорт и диплом инженера? — ехидно спросила Фёкла, решив немного задержаться, она почувствовала, что поручик знает о Ершове чуть больше.
— На мне голубой мундир? — возмутился поручик.
— Что вы? Я не способна так оскорбительно думать о вас, поручик, — пошла на попятную Фёкла.
— Американец на самом деле мало похож на инженера, хотя за месяц лично собрал самодвижущуюся повозку — «авто». У него знакомства в самом Петербурге. В пяти верстах от города, на берегу Уссурийского залива, американец построил лагерь и мастерские. Инженер заплатил за строительство сорок тысяч рублей. Пока не построили первый дом, он жил в гостинице, у него дочь шестнадцати лет, что само по себе странно, и двое учителей. Из Америки, пароходом ему привезли множество оборудования. Это в довесок к тем пятистам пудам, которые он привез с собой.
— У господина Ершова пятьсот пудов оборудования, он сам собирает «авто», но вы, поручик, сомневаетесь в его дипломе? — усмехнулась Фёкла.
— Я сомневаюсь не в дипломе. Уверен, он у Ершова имеется. Господин Ершов мягок и нерешителен, типичный рохля. Вы согласны, милейшая Фёкла Ивановна?
— Для вас, поручик, любой, кто поминутно не крутит усы, и не вспоминает через каждые полслова черта, — рохля! Хотя…, признаюсь, он и на меня произвел именно такое впечатление.
— Ершов каждое утро «делает гимнастику», два часа сложнейших упражнений. Китаец-коридорный, тогда, месяц назад, не знал его привычек, и вошел, чтобы сделать уборку в номере. Китаец думал, что постоялец уехал вместе с дочерью. Ершов выполнял древние, тайные, китайские упражнения. Долговязый американец весь перевит сухими мышцами, а ногой может почесать у себя за ухом. У него на теле шрамы. И наконец, он всегда носит с собой револьвер.
— Это разрешено законом.
—
