Четверо друзей, возрастом 24-26 лет, ‘проваливаются’ в 19 век. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. ‘Попаданцы’ беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато.
Авторы: Голубев Владимир Евгеньевич
Зачем профессиональному солдату изображать из себя рохлю?
— Вы пугаете меня, поручик. Я расскажу всё отцу, он его арестует.
— Ваш отец знает в десять раз больше меня. Капитан сообщил мне по секрету, что лучший друг Ершова штабс-капитан Гусев. Это был самый отчаянный офицер армии, на его счету целый полк турок. Его из армии выгнали за полное пренебрежение к приказам. Он в мирное время с дюжиной казаков напал на турецкую крепость, перебил роту турок и освободил из плена полсотни дворян и казаков.
— Зачем вы выдаете мне военные секреты, поручик?
— Я беспокоюсь за вас, милейшая Фёкла Ивановна. Держитесь от этого «инженера» как можно дальше.
— Это признание в любви? — Фёкла попыталась изобразить кокетливую ужимку, подсмотренную у Шурочки.
— Если бы у меня была малейшая надежда, глубокоуважаемая Фёкла Ивановна…
— «Милейшая» звучало приятнее.
* * *
С капитаном Рыбиным Ершов познакомился пару дней назад.
Отправив в день приезда телеграмму в Петербург Бузову, Николай тем самым пробудил в старинном друге совесть. Валерке стало стыдно за свое благополучие. Ершов мотается по свету, то он мерзнет на Аляске, то изнывает от жары в тропиках, а то на него и вовсе охотятся американские толстосумы. А Валерка, с помощью деловитой жены, стал богат, знаменит, живет с невероятным для этого времени комфортом. Десяток встреч Бузова с почитателями его таланта, подарки офицерам, любителям оружия, последней версии пистолета GUK, и рекомендательные письма к большинству известных людей Владивостока для Ершова были Валеркой получены. Ну не мог Бузов представить Россию без знакомств и связей! Увы, даже срочная почта из Петербурга шла почти месяц, железная дорога пока не была сплошной.
Капитан Рыбин таких рекомендаций не любил. Он хмурился, читая письмо, его суровое лицо горело от негодования.
— Откуда у вас, инженер, такие знакомства в армии?
— Это мой старинный друг расстарался, известный литератор Бузов. А близко знаком мне лишь штабс-капитан Гусев из первой Кавказской казачьей дивизии.
— Это не тот ли Гусев, которого два с лишним года назад с треском вышибли из армии?
— Тот. Но уверяю вас, капитан …
— Помолчите, инженер, наш полк воевал рядом с казаками в Турецкую компанию. Лично знакомы не были, но я достаточно наслышан о его делах. Кроме того, слухи любят не только дамы.
— Представляю, во что превратилась его мелкая вылазка в турецкий аул.
— Ха-ха-ха. Думаю, взятие турецкой крепости дюжиной казаков хорошо поднимает боевой дух русской армии!
— И если бы этот поляк…, как его…, корнет Столповский не проговорился, то Гусеву всё сошло бы с рук.
— Говорите, корнет Столповский?
— Именно.
— Так чем я могу помочь другу капитана Гусева?
— Нет-нет. Напротив, у меня мастерские. Если потребуется моя помощь, или офицеры захотят познакомиться с образцами оружия США, пострелять из пистолетов и автоматов GUK, я всегда к вашим услугам. Я заглянул для знакомства. Неудобно жить рядом и не представиться.
* * *
Утренний кофе в кондитерской был великолепен.
«Раньше на самом деле всё было по-другому. Вода мокрая, небо голубое, а кофе ароматный», — Николай наслаждался каждым мгновением жизни в раю.
«Нужно парковать машину за квартал от кондитерской», — запах джипа доносился сквозь открытое окно.
«Счастливый человек. Он радуется жизни, как ребенок», — Фёкла стояла у двери, ожидая, когда на неё обратят внимание.
— Монинг, мисс Рыбина.
Сегодня Фёкле казалось, что инженер подшучивает над ней, не воспринимает её всерьёз.
— Доброе утро, господин инженер.
Николай попробовал продолжить наслаждаться кофе, не получилось.
Рука Фёклы выбивала пальцами дробь совсем рядом с блюдцем Николая. Кроме властности и деловитости, на лице Фёклы добавилось выражение озабоченности.
«Ну, нельзя же быть такой очевидной! Надо скрывать свои эмоции», — мысленно посетовал Коля.
— Я слышала, что вы дружны с капитаном Гусевым?
— С раннего детства.
— Правда ли, что он напал на Турцию, и освободил пленных дворян?
— И юную грузинскую княжну, — Николай пустил Фёклу по ложному следу.
— Вот как?! — заинтересованно сказала Фёкла.
Маленький столик сократил расстояние между Николаем и Фёклой до интимного, их непомерно длинные ноги касались друг друга, но Фёкла, занятая своими мыслями, не замечала этого.
— Разрешите, в знак признательности, мисс Фёкла Ивановна, что вы назначили мне свидание, я сам бы никогда не решился, — сказал Николай. Он ехидно улыбнулся, приподнял, лежащую перед ним руку Фёклы, и начал делать вид, что целует кончики пальцев, медленно и с чувством. На лице официанта, принесшего
