НОВЫЙ ПРОЕКТ от авторов бестселлера «Третий фронт». Новый поворот вечного сюжета о «попаданцах» — теперь в прошлое проваливается уже не герой-одиночка и даже не отряд наших современников, а ВСЯ РОССИЯ! Из XXI века — в 1941 год! Из сегодняшнего дня — на Великую Отечественную! Способна ли нынешняя РФ выстоять и победить в схватке с фашизмом? Может ли «демократическая» власть поднять народ на Священную войну? Готовы ли мы идти в атаку с криком «За Родину! За Путина!» и умирать за Отечество? Какую цену согласны заплатить за Великую Победу? Достойны ли бессмертной дедовской славы?
Авторы: Вихрев Федор
я… Который «Десантуру-42» написал…
— Итить твою кочерыжку, — задумчиво повертел часы Шаманов. — И что?
— Вот… Приехали… То есть прибыли для освещения боевых действий наших десантников…
Генерал поморщился. Подумал. Потом повернулся к офицерам, сгрудившимся вокруг большущего стола.
— Эй! Майор! Подь сюда! Тут тебе подмога пришла…
Майор… Ага… Генерал-майор! Маленький толстенький простывший заместитель по воспитательной работе. Он нам и поставил боевую задачу. Мля… Ну и зачем было переименовывать замполитов в замвоспиты? Кого мы сейчас будем воспитывать? Немцев, что ли?
А задача оказалась проще некуда.
Подготовить пропагандистское обращение к окруженным немцам. Как водится, мы сначала разорались:
— Леха! Ты у нас немец или кто? Вот и пиши своим брателлам!
— Марлен! А ты не это… Не уху ли ел? На себя посмотри, крымский ты татарин!
— Фил! А ты вообще заткнись! — заорали мы с шефом на Фила, который выцеливал своей «дурой» занятные персонажи для фоторепортажа.
Нормальная такая журналистская планерка.
В итоге нас выгнали на фиг. И хорошо, что выгнали. Мы спустились на первый этаж и обнаружили там почти не разграбленный «дьюти-фри». Не, оттуда, конечно, выносили время от времени какие-то ящики бойцы. Святое дело. Но и нам немного досталось от щедрот божьих. Лично я урвал бутылку рома. Марлен честно стыбздил вискарь, а Фил ограничился каким-то ликером.
— Люблю сладкое! — пояснил он, когда мы уселись на пол, среди каких-то раскиданных бумаг. За огромными окнами ревели моторами самолеты.
Я открыл бутылку. Нюхнул. Блин. Люблю я ром… Это я еще в студенчестве мечтал о нем, прочитав Ремарка: «Ром — молоко солдат». Я, конечно, вояка недоделанный, но кто откажется от халявного рома…
— Леха! Хорош пить! — рявкнул шеф. — Поехали.
Ну и поехали, чо думать. И никто из нас не бросал автоматы на бетонный пол. Орали, лаялись, отхлебывали, а пальцы оглаживали предохранители. Автоматы на автомате, да…
Аж два часа рожали идею. Непозволительно долго. Особенно для журналистов. Особенно для «выпимших» журналистов. Особенно для контуженых «выпимших» журналистов. Особенно…
Vor der Kaserne
Vor dem großen Tor
Stand eine Laterne
Und steht sie noch davor
So wollhn wir uns da wieder sehen
Bei der Laterne wollen wir stehen
Wie einst Lili Marleen…
— Дойчен камраден…
— Какие они тебе, ядрену …опу камрады?
— А мне как их называть-то?
— Геноссами, гы-гы-гы!
— Да иди ты!
Unsere beide Schatten
Sahün wie einer aus
Das wir so lieb uns hatten
Das sah man gleich daraus
Und alle Leute sollen es sehen
Wenn wir bei der Laterne stehen
Wie einst Lili Marleen.
— He… А если так? Всю правду им рассказать?
— Ты бы поверил?
— Так они уже чего только не увидели!
— Леша! Человеческая психика имеет одну особенность. Объяснять происходящее в знакомых интерпретациях.
— Чо?
— Фил! Заткнись!
Schon rief der Posten,
Sie bliesen Zapfenstreich
Das kann drei Tage kosten
Kamerad, ich komm sogleich
Da sagten wir auf Wiedersehen
Wie gerne wollt ich mit dir gehen
Mit dir Lili Marleen.
— Слушай, а может, надавить на их сентиментальность?
— Это как?
— Ну, типа того, что пока вы тут сидите — наши войска подходят к Берлину и вовсю пользуют ваших фройлян?
— Ты бы после этого сдался?
— Хм… Нет, конечно.
— Надо к фройлянам добавить фрау и киндеров…
— Фил, млять!
Deine Schritte kennt sie,
Deinen schönen Gang
Alle Abend brennt sie,
Doch mich vergaß sie lang
Und sollte mir ein Leid geschehen
Wer wird bei der Laterne stehen
Mit dir Lili Marleen?
— Вообще мыслей нет.
— Никаких?
— Только
