НОВЫЙ ПРОЕКТ от авторов бестселлера «Третий фронт». Новый поворот вечного сюжета о «попаданцах» — теперь в прошлое проваливается уже не герой-одиночка и даже не отряд наших современников, а ВСЯ РОССИЯ! Из XXI века — в 1941 год! Из сегодняшнего дня — на Великую Отечественную! Способна ли нынешняя РФ выстоять и победить в схватке с фашизмом? Может ли «демократическая» власть поднять народ на Священную войну? Готовы ли мы идти в атаку с криком «За Родину! За Путина!» и умирать за Отечество? Какую цену согласны заплатить за Великую Победу? Достойны ли бессмертной дедовской славы?
Авторы: Вихрев Федор
Яркое солнце светило прямо в лицо, а настойчивый стук в дверь напоминал о неудержимой фрау Марте. Я встал и, не найдя тапочек, босиком пошел открывать дверь.
— Вставайте, Петр Алексеевич, уже десять утра. — Нелюбин выглядел отлично выспавшимся, несмотря на то что лично привез меня к особняку в пять часов утра.
В холле я встретил Штайна.
— Оскар, — обратился я к нему вполголоса. — А почему ты ввязался в это?
— У меня нашлась прапрапрабабушка еврейка, и Шелленберг знал об этом, — он усмехнулся. — Во всяком случае, если все получится, никто не будет тыкать мне прапрапрабабушкой.
К нам подошел Анатолий Иванович:
— Господа, на втором этаже для вас подготовлено оборудование, пройдите, пожалуйста, вас ждут.
В комнате, на двух сдвинутых вместе столах были разложены металлические и карболитовые коробки.
— Здравствуйте! — навстречу нам шел улыбающийся человек. — Давайте приступим.
Он продолжал улыбаться, но я явственно услышал: «Опять чайника прислали».
Ящики оказались электрическими вычисляющими устройствами, считающими намного быстрее человека. Хозяин этих железных мозгов милостиво избавил нас от теории и просто начал показывать, как можно их использовать. Через четыре часа я мог запустить программу и настроить систему связи, но объяснить, как это работает, я не смог бы даже под пытками. У Штайна все получалось гораздо лучше, ведь вчера половину ночи он занимался с этой аппаратурой.
После обеда Нелюбин представил нам еще одного представительного седого мужчину: — Усольцев Николай Николаевич, с завтрашнего утра вы будете работать с ним.
Он поздоровался с нами и, оглядев с ног до головы, вышел.
Оставшееся до ужина время мы продолжали осваивать технику будущего.
Вечером Нелюбин зашел в мою комнату с компьютером, который они называют мобильным. Он включил его и начал настраивать, дождавшись, когда на экране появится изображение, он передал устройство мне. На экране я увидел премьер-министра, он заговорил:
— Микрофиши, полученные от вас, расшифрованы, это полное досье на всю верхушку Третьего рейха, в той истории эти материалы были уничтожены и не фигурировали на Нюрнбергском процессе.
Наше условие для господина Гейдриха — выступление в качестве свидетеля в процессе над нацизмом, сделка с правосудием и участие в программе по защите свидетелей.
В ином качестве все переговоры исключены. Сегодня ночью вы с группой обеспечения возвращаетесь в Калининград и организуете промежуточную базу для связи с Боргсдорфом. Кодовый сигнал о начале контактов передан и получен отзыв.
Удачи вам! Ни пуха, ни пера!
— Спасибо вам, господин премьер-министр, и к черту!
Я передал компьютер Нелюбину.
Константин Зыканов, сотрудник прокуратуры, Кобрин
Стадион в Кобрине располагается в Парке культуры и отдыха. Правда, правильнее будет сказать — располагался. То, что предстало перед нашими глазами, стадионом было назвать сложно. Это, конечно, не походило на стадион в чилийской столице — не тот размер, нет «чаши», — но все же…
Путь до стадиона был достаточно долгим, несмотря на сравнительно небольшое, по питерским меркам, расстояние. Колонна шла медленно, водитель «уазика» и все остальные вслед за ним старались объезжать воронки и трупы немецких солдат, то там, то тут лежавшие на улицах белорусского городка. Вот навстречу проследовала колонна немцев, человек тридцать, наверное, — простых бедолаг из Вермахта, судя по их прикиду. Кто-то — здоровый, кто-то — кое-как перевязанный, но, независимо от состояния здоровья, у них было нечто общее — глаза затравленных волков. Колонну сопровождали два бородатых бойца — в банданах. А, ну да… 17-я бригада… Наверное, гансам понравилось. Интересно, когда их здесь оставляли, те, кто оставлял, понимали, что остающиеся — смертники? Понимали, наверное, — ни машин, ни мотоциклов — ничего не видно. Въезжаем в парк. Картина маслом — у въезда противник успел соорудить дзот. Видимо, надеялись, что это им очень поможет. Интересно, чем в него угодили? Наверное, «Шмелем» каким-нибудь или другой «шайтан-трубой»? По-любому — хватило. Закрывать амбразуру телом явно не пришлось. Рядом с тем, что было дзотом, — двое бойцов, опять же в банданах, осматривают тела немцев, еще трое — с интересом изучают железяку, в прежней ипостаси бывшую, очевидно, чем-то вроде пулемета. Рядом с телами немцев — кучка из бумаг, часов, какой-то мелочи. Что скажешь? Кавказ есть Кавказ, война есть война. Через пару сотен метров нас останавливают — по дороге дальше пока нельзя, мины. Ожидание долго не продлилось — только успели перекурить, высыпав из автобусов, перекинуться несколькими
