НОВЫЙ ПРОЕКТ от авторов бестселлера «Третий фронт». Новый поворот вечного сюжета о «попаданцах» — теперь в прошлое проваливается уже не герой-одиночка и даже не отряд наших современников, а ВСЯ РОССИЯ! Из XXI века — в 1941 год! Из сегодняшнего дня — на Великую Отечественную! Способна ли нынешняя РФ выстоять и победить в схватке с фашизмом? Может ли «демократическая» власть поднять народ на Священную войну? Готовы ли мы идти в атаку с криком «За Родину! За Путина!» и умирать за Отечество? Какую цену согласны заплатить за Великую Победу? Достойны ли бессмертной дедовской славы?
Авторы: Вихрев Федор
черствел хлеб и сохла разрезанная луковица. Пошли в штабной вагон. Под него приспособили бывший вагон-ресторан. Однако часовой нас туда не пустил. Совещание, грит, идет. Уболтал Фила перетащить вещи в наше купе. Все одно там, кроме меня и Сашки Калинина, никого нет. А Сашка — мировой мужик!
Долго молчали, разглядывая «Кедровку». Морщились. Потом уговорили себя и втопили по маленькой. Несколько полегчало. Я было собрался залезть на верхнюю полку и попечатать чего-нибудь. Решил дневник повести. А Фил начал скидывать снимки с флешки фотоаппарата на свой ноутбук.
И тут дверь распахнулась. На пороге стоял мрачный полковник Калинин.
— А это кто?
Кхм… Суров чего-то наш полкан.
— Лейтенант Филимонов. Военный корреспондент. Прикомандирован к вашему батальону, — вскочил Фил, гулко ударившись башкой о верхнюю полку. Надо отдать должное — не поморщился.
— У меня уже есть один. Пшел вон! — я такого Калинина не видел ни разу. От такого взгляда не то что обоссаться, можно все военные тайны рассказать. Даже те, которые не знаешь.
— Товарищ полковник, он коллега мой. Вместе работаем.
— Час от часу не легче. Документы? — мне начало казаться, что на войне чаще документы проверяют, нежели оружие применяют.
— К вэвэшникам прикомандирован? Вот к ним и пестохай!
— Никак нет! — уперся Фил. — Я, между прочим, боевой офицер в отличие от некоторых.
И он мотнул головой в мою сторону. Опаньки! А вот этого я и не знал!
Потом Фил горячо и сумбурно объяснял причину, по которой он прыгнул в эшелон со спецназом ФСБ. В конце его монолога я примирительно добавил:
— Саш, это наш мужик. Я ручаюсь…
Калинин зло хлопнул дверью купе.
— Значит, так. Журналюги. Доедем до места назначения — сдаю вас обоих в штаб фронта.
Ага… Значит, уже не округа, а фронта? Интересно…
Калинин шагнул, сел на койку. Плеснул себе водки в кружку и тремя глотками выпил ее, даже не поморщившись.
Мы тоже осторожно сели.
— А куда едем-то? Товарищ полковник?
Тот подумал.
— А-а-а-а… Все равно узнаете рано или поздно. Есть непроверенная информация, что прибалты нам войну объявили.
— Очумели, что ли, совсем? — удивился я. — У них на три страны один танк!
— Не перебивай! — рявкнул Калинин. И начал рассказывать.
Что именно и как именно случилось — толком никто и ничего еще не знал. Наши буржуи в правительстве так обосрались, что тут же обрубили всевозможнейшие каналы информации — интернет, мобилы, — это все их рук дело. То же самое и с телевидением. И, козлы, нормальной инфы так и не дают толком. Известно точно только одно. На северных границах Украины, в Белоруссии и в Калининградской области идут бои с немцами. Через сутки после Катастрофы заявления о выступлении на стороне Германии приняли парламенты Эстонии, Латвии и Литвы. Мозгов у них чуть больше, чем у черепах, а туда же. Понятно, что при разнице в вооружении мы их уделаем на раз-два. Не только прибалтов. Немцев, естественно, тоже.
— А англы чего? — поинтересовался я.
— Англы? Англы в состоянии войны с фрицами. У Штатов — нейтралитет пока. Еще не отреагировали на войну. Даже удивительно. Обычно они каждой дырке затычка. Японцы с их матерями — пока не знаю. Так вот, ребятки, мы сейчас отправляемся в Питер. Там я вас сдаю в штаб — сидите там и не высовывайтесь.
— А вы?
— А мы под Нарву. Эстонцев там сейчас ополченцы со стройбатом держат.
— Мля… — выругался Фил. — А хохлы с бульбашами?
— Не знаю я конкретики, — честно ответил Калинин. — Не моя компетенция. Кого-то отправят из наших и туда. Мы же военный союз внезапно заключили. Видели, какое столпотворение на площади? И это только начало.
И только в этот момент я вдруг понял, что поезд уже давно тронулся. За окном проплывала Останкинская башня. Точно. На Питер едем. Вот так вот. Я там косточки дедов недавно поднимал. Сейчас и сам повоюю. Буду я еще при штабе отсиживаться, как же!
— Подождите, товарищ полковник, — потер лоб Фил. — А войска ЛВО? А Балтфлот, что?
— А мы не на фронт, — ухмыльнулся Калинин, матюгнувшись. Все же хорошая штука — русский мат. Помогает напряжение сбросить. Все, что он нам рассказывал — процентов на девяносто было сказано на «великом и могучем». Только немцы могут с нами посоревноваться в изысканности ругательств. Немцы, да…
— Мы в тылу будем воевать.
— Заградотрядом, что ли? — не понял я.
— В эстонском тылу. Ну что, по кружечке?
На старые дрожжи упало быстро и убойно. Карабкаясь на полку, я внезапно понял — почему так много военные пьют. Пытаются успеть пожить. Где-то я читал, что жизнь экипажа танка в современном бою — восемь минут. И ради этих восьми минут солдат живет всю жизнь. Солдат. Да. Именно
