НОВЫЙ ПРОЕКТ от авторов бестселлера «Третий фронт». Новый поворот вечного сюжета о «попаданцах» — теперь в прошлое проваливается уже не герой-одиночка и даже не отряд наших современников, а ВСЯ РОССИЯ! Из XXI века — в 1941 год! Из сегодняшнего дня — на Великую Отечественную! Способна ли нынешняя РФ выстоять и победить в схватке с фашизмом? Может ли «демократическая» власть поднять народ на Священную войну? Готовы ли мы идти в атаку с криком «За Родину! За Путина!» и умирать за Отечество? Какую цену согласны заплатить за Великую Победу? Достойны ли бессмертной дедовской славы?
Авторы: Вихрев Федор
никаких комплексов по поводу использования служебного положения.
— Может, через контору попробовать? — предложил Старый. У меня там все схвачено, и если какая-то инфа о выступе есть — дадут.
— Саня, сделай — всю жизнь помнить буду, — просипел Вова, у которого от возникшего расклада даже дыхание перехватило. Если по официозу идти, через наших в Питере, Москву — хрен чего получится, там всем не до того сейчас. Это ж только на личном контакте решить можно!
— Попробую. Сейчас дожуем — и на телефон, будем решать вопрос.
— Какое «дожуем»? Сейчас пошли!
— Во, блин. Дай хоть компот допить, — Кулькин глотнул из оказавшейся в его руках фляги, запил компотом, отдал флягу Сереге, — пошли. Встав из за стола, на котором осталась нетронутой его и Вовина каша, Старый решительно направился к выходу из столовой. Следом за ним вприпрыжку понесся Володя.
— Так Вовчик для работы временно потерян.
— Ничего, справимся. — Паша, второй фэйс, все время державшийся в тени коллеги, производил впечатление человека, вдумчивого, немногословного и категорически серьезного. В Вовин отдел он пришел из войск, поэтому стоически сносил кличку Паша Молчи-Молчи, которая успела уже стать известной и нашей команде.
— Немцу пожрать возьмем? — продолжил Паша.
— Угу. Сейчас. Уже в пути. Вазелин еще нужно заслужить, — Андрюха всегда был точен в определениях.
— А Игорек как же?
— Прапора предупредим, чтобы со стола не убирали — так что придет и поест нормально, никаких проблем.
Закончив прием пищи, мы отправились к томящемуся в муках неизвестности ефрейтору и Игорьку, которого скорее всего мучило чувство голода.
Протокол стал писать Андрюха. Во-первых, потому что это сейчас его работа, а во-вторых — потому что у него с собой была сумка, в которой находился ноутбук и ма-а-аленький такой принтер — командировочный набор. В свое время предшественнику этого набора очень поражались в глубинке, когда Андрюхе доводилось туда приезжать — народ там еще вовсю на машинках стучал, а тут такое чудо чудесатое — толпами для просмотра сбегались. С тех пор, конечно, и ноутбук, и принтер в наборе поменялись, да и глубинка жила уже в ногу со временем, но таскать с собой свой «рабочий инструмент» Андрюха так и не прекратил, хотя по уму — вполне можно было обходиться флэшкой с набором нужных формализованных бланков.
— А что это? — спросил немец, когда продукция фирм «Сони» и «НР» была извлечена из спортивной сумки и предстала перед его глазами. Он, видимо, любую незнакомую ему маленькую вещь теперь долго будет воспринимать как действующую модель очередной «вундервафли» или как минимум продвинутое и усовершенствованное средство из арсенала инквизиции.
— Вопросы здесь задаю только я — имей в виду. А вообще-то, это смесь печатной машинки и телетайпа. Знаешь, что такое телетайп?
— Не-е-ет, — испуганным голосом ответил немец.
— Деревня. Так, пишем: Республика Беларусь, поселок Ганцевичи. Мужики, а какую дату писать?
А это действительно был вопрос. Протокол допроса ганса нам нужен был для того, чтобы иметь процессуально оформленное доказательство по факту появления в руках «Бранденбурга» современной итальянской «пушки» — мало ли, как там и чего — всегда пригодится. А вот дата… Если написать сегодняшнюю — то немец, прочитав ее в ходе ознакомления с протоколом, может раньше времени врубиться в ситуацию. Если написать 23 июня 1941 года — то получается юридический казус — в принципе, в таком случае мы должны при оформлении протокола руководствоваться нормами УПК РСФСР аж 1923 года. Дилемма, однако. А фиг с ней, с дилеммой.
— Пиши — «23 июня 1941 года».
— Думаешь?
— Уверен.
— Хозяин — барин. Если что — тебе его в трибунале отстаивать. — Трибунала-то, правда, не планировалось — немцу решили дать сбежать. Не в розыск же его объявлять, в самом деле? Папашу Мюллера при получении такого поручения из Интерпола кондратий хватит, особенно когда увидит, кто кого и за что разыскивает. Шутка.
Андрюха между тем записал в протокол всех присутствующих — формалист чертов — и приступил к выяснению личности ганса. Тот действительно оказался 1921 года рождения — только родился, естественно, в Германии. Русским языком он владел в силу того, что его папаня, прибалтийский немец, до революции тащил службу в какой-то из тогдашних госконтор в Питере, а после революции, соответственно, свалил в Фатерлянд, где и женился на его, Алекса, мамане — дочери тамошнего кулака из Нижней Саксонии. Так что в своем предположении о деревенском происхождении диверсанта Андрюха был недалек от истины, а сам ганс оказался отчасти нашим земляком — по папе. Разъяснив Алексу его права (что явно было им расценено как
