2034 год. После ядерной войны и череды глобальных катастроф вся Земля превратилась в радиоактивную Зону, а человеческая цивилизация лежит в руинах. В пламени мирового пожара выжил один из тысячи – отчаявшиеся, изувеченные лучевой болезнью и калечащими мутациями, вымирающие от голода и холода, последние люди влачат жалкое существование на развалинах и пепелищах.
Авторы: Томах Татьяна Владимировна, Бачило Александр Геннадьевич, Градинар Дмитрий Степанович, Бурносов Юрий Николаевич, Андронова Лора, Наумов Иван Сергеевич, Сальников Александр, Дубинянская Яна, Герасимов Павел, Чекмаев Сергей Владимирович
Что тебе рассказать еще, проклятый счастливчик? Может быть, с тебя довольно? Или продолжить? Все равно до следующих Игрищ есть еще время.
Тут я уловил за спиной тихое сопение и обернулся. Так и есть! Капрал Тодд. Кто еще способен совать свой нос в чужие дела? Неужели он все это время стоял рядом и читал мои записи?
Оказалось – читал.
– Ты это… – по своему обыкновению начал он тянуть волынку, пережевывая слова. – Неправильно пишешь… Потому что… Ну, не пишут так. Вот.
Ранение у капрала страшное. Как выжил – неизвестно. Вся голова в заплатках. Говорит-говорит, вроде нормальный, и вдруг – затык, пауза в словах… Неприятная манера, ну а что возьмешь с контуженного? Зато с гранатометом управляется – загляденье!
– Что значит «неправильно»? Все как есть пишу. Вымрем, как динозавры, ничего и не останется. А тут – шанс. Допишу, проберусь на крышу какого-нибудь небоскреба, там ориентиры оставлю…
– Так это… Для кого ориентиры? Я слышал, господа офицеры между собой общались. Майор с полковником. Говорили – после нас тараканы править начнут. Эта самая у них – выживаемость… Хорошая очень.
Да, блин. Выживаемость у тараканов действительно получше нашей. В какой подвал не сунешься – везде они. Собаки, кошки, птицы в небе – все передохли, и о дельфинах в последнее время я не слыхал. Какие дельфины? Какие крабы с омарами и киты с осьминогами? Ничего не осталось. Двести мегатонн над стыками материковых плит. Цель подводная. Глубина – от одного до семи километров… Все дно теперь – сплошной вулкан, сам видел, как кипела вода у побережья, когда клали вестпойнтских монстров. Тех, что с учебного плавания возвращались.
А тараканы – да. Живучие, твари!
– И все же, почему неправильно? Тут как повезет. Пусть хоть тараканы, вдруг поумнеют и расшифруют когда-нибудь?
– Нет. Все равно неправильно. Не так писать надо…
– А как? – спросил я, а самого ну такое зло взяло, что еще бы секунда – плюнул бы на его лычки капральские и двинул по роже. Дело обычное.
Но не пришлось. Другое, оказывается, имел в виду капрал Тодд.
– Ты все пиши, не только плохое… Про людей. Про закаты. Про то, что были мы не всегда такие, и вообще…
Вот оно как! Не срамить меня собирался капрал, а учить уму-разуму. Переобщался, видать, с капелланом. Злость моя, правда, улетучилась.
– Тьфу ты. Я же не книгу пишу, а просто… О том, что вокруг творится. Вернее, заканчивает твориться. Дотваривается. Вот так – от человека до тварей. Сам говорил – тараканья цивилизация после нас образуется. И вообще – мои записи, что хочу, то и пишу. А подглядывать из-за спины и вовсе не дело. Понял?
Капрал потоптался немного, хотел, видно, еще сказать, но только махнул рукой и отвалил в сторону. Не знал я, что он на такие размышления способен. Надо же – «не так пишу»! Кому какое дело до людей и закатов? Да и были ли они – те закаты? Лично я уже сомневаться начал. А люди… Люди теперь все одинаковые. Глаза воспаленные, кожа шелушится, и губы потрескались.
С раздражением я захлопнул блокнот. Допишу в другой раз, когда рядом никто слоняться не будет…
Это была перспективная тактика, о которой соперник и не подозревал.
С обоих краев Северных Анд через Новое плато на восток Евразии ринулось триста восемьдесят тяжелых танков, из которых сто девятнадцать были Мавзолеями.
Что, нашли знакомое слово? Ерунда! Мавзолей – это обычный танк. Если не считать того, что в момент Обоюдной Атаки он находился вместе с экипажем где-нибудь на открытой местности.
Толстая броня сохранила жизнь мехводам, башнерам и заряжающим. Хотя вряд ли теперь это можно было назвать жизнью, а членов экипажа – людьми… Танкисты, словно устрицы, навечно спекались с металлом различными частями тела. Крышки люков Мавзолеев, как правило, захлопнуло горячим ветром ударной волны. И заварило атомной сваркой. Навсегда.
Мавзолей несокрушим в бою. Его можно остановить ценой пяти-шести, а то и десяти танков, которым не довелось увидеть всходы ядерных тюльпанов в день Обоюдной Атаки.
Одно плохо: наши атакующие силы тоже были встречены ста пятьюдесятью Мавзолеями соперника. Сплошь «Т-90», «Меркавами» и «Леклерками», обороняющими этот участок. Знатная была битва. Жаль, что мы, то есть пехота, доползли до Евразии спустя месяц после ее окончания.
Монолитная стальная гора находилась на том самом месте, где когда-то встретились две бронированные лавины.
Коротко шваркнул санитарный миномет, и металлическое кладбище полыхнуло гигантским костром, уничтожая скопившиеся газы разложения. Тотчас же во все стороны метнулись толпы разной нечисти – тараканы-переростки с восьмимиллиметровыми
