2034 год. После ядерной войны и череды глобальных катастроф вся Земля превратилась в радиоактивную Зону, а человеческая цивилизация лежит в руинах. В пламени мирового пожара выжил один из тысячи – отчаявшиеся, изувеченные лучевой болезнью и калечащими мутациями, вымирающие от голода и холода, последние люди влачат жалкое существование на развалинах и пепелищах.
Авторы: Томах Татьяна Владимировна, Бачило Александр Геннадьевич, Градинар Дмитрий Степанович, Бурносов Юрий Николаевич, Андронова Лора, Наумов Иван Сергеевич, Сальников Александр, Дубинянская Яна, Герасимов Павел, Чекмаев Сергей Владимирович
панцирями, крысы с жароупорным мехом и дюймовыми клыками, еще какие-то жабы, плюющиеся кислотой. В общем, пока что мелюзга. Наша бригада потеряла всего двести сорок человек или около того, пока весело, под пьяный перегар и пассажи Стива Рэя, несущиеся из сверхмощных динамиков полковой радиослужбы, истребляла назойливых тварей.
Перстень на этот раз был у нас. И мы чуяли сизыми губами вкус победы.
Защита соперника ожидала нас в районе Тянь-Шаня не больше, чем некогда все человечество ожидало Обоюдной Атаки.
Раньше мы угрюмо перли вместе с ударной группой на броне Мавзолеев, рассредоточиваясь непосредственно перед боем. И тут уж, конечно, доставалось нам. Да так, что только клочья летели.
Вглядываясь в узкие триплексы, мы пытались понять – кто или, вернее, что сидит за рычагами обреченной машины.
– У него пять рук. По десять пальцев на каждой!
– Нет, он имеет огромный клюв!
Так мы развлекались, угадывая – что же замуровано в брюхе танка, везущего наше отделение?
Потом из решетки кожуха дизеля появлялось какое-нибудь мерзкое щупальце, и капрал справедливо заявлял, что пари никто не выиграл. А потому колба со спиртом уходит танкистам. Щупальце хватало выпивку, а вместе с ней еще и пальцы неосторожного солдата, протянувшего колбу.
– Мои новые перчатки! – истошно вопил он, не обращая внимания на стекающую из свежего обрубка густую, как желе, кровь…
Все хохотали. Внутри раздавалось чавканье незримого рта и хрупкий звон лопнувшего стекла.
А затем нас встречали оборонявшиеся железные полки, как я уже объяснял. Пехота начинала лупить пехоту, Мавзолеи надвигались друг на друга, обрастая чешуей из раздавленных человеческих тел.
Заканчивалось все залпом санитарного миномета, после чего в ход шли полузащитники, – связисты, пограничники, топографы, ненужные теперь метеорологи и прочие, прочие, прочие…
Ну а там – как кому повезет.
Теперь же было по-другому. Вместо привычного, толком и воевать не умеющего сброда на артиллерию соперника ринулась вся наша боеспособная рать. А стрелять из полусотни пушек по рассредоточенным тысячам атакующих, даже если и картечью – все равно что отбиваться самодельным факелом от мириад кровососущих пчел, атакующих на инфракрасное излучение… Да-да, есть уже и такие – прилетели со стороны затонувшей Австралии. Но все равно, для пехоты страшнее установок залпового огня ничего нет. Те бы нас крыли квадратами почем зря. Счастье, что их запретили использовать в Игрищах.
Я уже точно не помню, как перстень оказался у меня. Помню только гулкий разрыв снаряда за спиной. Падение плашмя в вонючую лужу, кишащую пиявками, и окровавленную половину туловища в грязном офицерском кителе, рухнувшую сверху.
Все еще вздрагивающая рука мертвеца сжимала платиновый смысл нашего существования. Перстень гросс-адмирала Клейнбаума.
Первой мыслью было отползти в сторону и предоставить сомнительную честь нести Перстень кому-нибудь другому. Но потом, увидев шестерых солдат соперника, бегущих к свежей воронке, я понял, что их шлем-прицелы обнаружили Перстень. А кому хочется остаться в проигрыше?
Штурмовая винтовка задергалась в руке, магазин стремительно пустел до тех пор, пока атакующие не отступили, оставив лежать двоих, продырявленными, в лужах… Вездесущие пиявки принялись рвать их в клочья.
– Йоу! – непроизвольно вырвалось у меня, когда очищенный от комков бурой глины Перстень заблестел на пальце.
Затем оставалось лишь бежать вперед, зная, что слева и справа парни из нашей бригады готовят для меня коридор. Для меня! Для Того-Кто-Несет-Перстень! В наушниках что-то радостно орали пехотинцы из моего подразделения. Еще бы! Такая удача сулила им по лишней банке консервированных ананасов в день.
Где-то в восьмидесяти милях – дальномер моего шлема не очень точен – один из наших, по всему видать новичок, позарившись на новенький «АКСУ», принялся перерубать цепь, соединяющую погибшего бойца с оружием. Цепь, конечно же, не поддавалась, и тогда мародер принялся резать штык-ножом окоченевшую кисть…
Естественно, это было запрещено Правилами. И тотчас же из облаков вывалился черный «Ту-202». Арбитры никогда не опаздывают.
Маленькая точка, отделившись от корпуса бомбардировщика, стала быстро увеличиваться в размерах, пока не разродилась лиловой вспышкой.
Нарушитель Правил вместе с тысячей-другой квадратных ярдов (и всеми, кто находился на этом пространстве) уничтожен вакуумной бомбой. Дрянь дело, когда забываешь о Правилах.
Но мне было не до проблем мертвецов, стоящих у ворот ада, теперь напоминающего рай.
