2034. Война на костях

мальчишку. Тот осторожно выносил на платформу большой кофр из-под синтезатора.
На самый край белого квадрата вразвалочку подбежал Шота, взмахнул рукой.
– Ты гляди, какой пылесборник себе отрастил! Не боишься? Такая метелка для нуклидов! – Шота пощелкал языком. – Что ж ты опоздал-то? Смотри, сколько охотников понаехало!
– Да просто умываться надо чаще, – пожал плечами Селиван. Кивнул на заходящих в шлюз саперов: – А эти что тут? Мы ж вроде договорились?
– Может, и к лучшему, подожди ругаться, – сказал Шота. – Да и я ж так и так человек подневольный! Сказали «встречай» – не отбрыкнешься.
– Что за пацан? – спросил Селиван.
Мальчишка уже волок к крутой лестнице, спускающейся с платформы на фундамент, большой пластиковый рюкзак и явно тяжеленный кофр.
Шота пожал плечами:
– Смахивает на вольного стрелка. Бумаг пока не видел.
– Да уж, целый оркестр собрался.
– Ты давай, – начальник участка уже торопился к гостям, – проходи сразу в главный зал, а то тут все копытом бьют, шашки наголо.
Мойщик закончил с машиной, поводил нуклидкой по обуви и комбинезону Селивана, одобрительно кивнул:
– Чист, как слеза младенца! Заезжай.
Парковка на краю фундамента пустовала – автотранспорт был не в чести. Селиван поставил машину на самый угол. Вынул из багажника изумрудный кофр для контрабаса и допотопный кожаный чемодан.
В шлюзе почему-то дежурила буфетчица тетя Маша.
– Селиванчик! – радостно воскликнула она. – Сегодня тушенка с рожками, не опоздай, а то двойной порции не увидишь!
А вот в зале его особо не ждали.
– Почему на совещании посторонние? – представитель министра покосился на вошедшего Селивана.
Мальчишка тихой мышкой замер в углу. Раз оказался тут, значит, и правда охотник.
– Это не посторонний, Аркадий Львович, – Шота подозвал Селивана и придвинул маленький сканер. – Подписка о неразглашении. Приложись.
Селиван прижал к матовому экранчику указательный палец, под ним пробежал зеленый луч, и данные о новом участнике совещания ушли в Новотомск, а может, и саму Уфу.
Длинный стол разделял зал по диагонали. Один торец занял предмин с секретарем, рядом с ним устроились трое-четверо строителей во главе с Шотой Георгиевичем и аэротопографом Макаром, старинным Селивановым другом. Саперы по большей части предпочли стулья по периметру помещения. А у другого торца стола сидел понурый обходчик, пряча взгляд в застывшие на столе кулаки.
– Итак, господин Лось, – неожиданно резким, дознавательским голосом спросил секретарь, выглядывая из-за ноутбука. – Вы оставили ваших коллег в тайге и вернулись в лагерь?
Обходчик пошел пятнами.
– Если бы не беспилотник, – убежденно сказал он, – и я бы не вернулся. Оно рядом было! Стоишь, а из-за спины тебе взгляд между лопаток. И вдруг слышу – тр-р! Смотрю, птичка прямо над колеей. И за спиной сразу замерло все. Так это мое счастье! Я бегом к дрезине – и сюда.
– Мы потом две дрезины отправляли, – заступился за Лося начальник участка. – С оружием. Но в лес, конечно, не совались. Если б Седых и Клевцов были живы, вернулись бы на полотно.
– В первом отчете, – вступил в беседу майор Черепанов – Селиван помнил его еще по Южному Уралу, – вы достаточно подробно описали устройство, которое увидели в расщелине. Посмотрите внимательно, что-то похоже?
На развешанных по стенам экранах появились разнообразные металлические узлы. Лось сразу остановился на одном:
– Вот. Сильно похож. Только пластин не три, а две. И горло поуже.
– Плохо, что две, – мрачно сказал Черепанов.
Остальные экраны погасли, оставив лишь одно изображение: плоская металлическая рамка, несколько крышечек, скрывающих электрические контакты, три явно подвижные заслонки-пластины разного размера, широкая горловина воронки.
Бойцы, сидящие вокруг, посерьезнели, подобрались.
Шота крутил головой, ожидая внятного объяснения. Диагноза.
– Если бы пластин было три, – сказал Селиван, – это означало бы подачу патронов, подствольных гранат и либо реактивных снарядов, либо мин. Стандартная комплектация для системы мобильного заграждения. Ни пяди врагу. А тут пластин только две.
Шота Георгиевич поморщился:
– Что мы опять на топтуна нарвались, я уже и сам дотумкал, как только про точку входа услышал, не маленький. Что плохо-то?
– Боюсь, это не заградитель, – Черепанов вывел на стену изображение паукообразного механизма, ощерившегося стволами и турелями, с гирляндами мин в подбрюшье, хищными усами антенн. – Топтун – машина тупая и приметная. Если бы она держала железнодорожную ветку, то атаковала бы дрезину