2034. Война на костях

бежал на звук, но снова вбегал в комнату с оборванной портьерой, ну что ты, милый, дин-дон, поют золотые завитки обоев, и кухни нет нигде – в тысяче комнат, в бесконечной многоэтажке с видом на апокалипсис, где же ты, ма?
И он выпадал из сна в бескрайнее заснеженное поле, холод, тьму, и крупные серые хлопья, не тая, ложились поверх белого, а нуклидка озаряла все вокруг красным, и он снова вываливался еще куда-то – и нигде не было успокоения.

На рассвете сборы не заняли много времени. Черепановцы деловито грузились в кевларовый бронепоезд. Макар с Ритой на своем фургончике укатили затемно – решено было временно вынести беспилотный аэродром на сто тридцать километров вперед, уменьшить втрое расстояние до зоны очистки. Место присмотрели по записям с дрезины Лося.
Между шатрами и платформой метался растрепанный Юрка Стромынцев, то и дело по-петушиному наскакивая на безучастного Шоту Георгиевича.
– Какая рекогносцировка? – тоненьким голосом причитал он. – Зачем рекогносцировка? Да скажите же им!
Начальник участка разводил руками – кто же послушает строителя, когда речь о военной операции?
Селиван вышел из шатров последним, и мальчишка замер, загипнотизированно провожая взглядом изумрудный контрабасовый кофр.
– Ведь это вы? – спросил он тихо, когда Селиван проходил мимо. – Вы сделали, что меня не стали слушать?
Охотник по-отечески хлопнул мальчишку по плечу:
– У тебя хороший план, Юра. Но слишком непохожий на все, чем мы занимаемся последние десять лет. В теории красиво, а на деле – кто знает? Вечером обсудим, ладно?
– Поздно будет – вечером! – крикнул мальчишка вслед, и Черепанов, наблюдающий за погрузкой с платформы, зло выматерился и сплюнул через плечо.
– Заткни пасть, Кассандра! – рявкнул он…
Сквозь прикрытые веки Селивана сочились размытые клинья полей, куцые перелески, заросшие прошлогодним бурьяном пастбища. Черепанов, расстелив на столе экран, размечал стилом ориентиры, перекачивал данные в индивидуальные комплексы своих саперов.
Не в первый и, даст бог, не в последний раз. Все привычно, и оттого не высовывает мерзкую голову змея тревоги, не частит пульс, не накатывают бездумным шквалом предчувствия и фантазии. Все как всегда.
Пять крестов проплыли по полю за окном, обгоняя поезд, – звено беспилотников стартовало с новой площадки неподалеку от Усолья-Сибирского. Черепанов оставил с Макаритой трех бойцов, несмотря на вялый бухтеж Макара и язвительные шуточки Риты. А ля гер, типа. Так спокойней.
Вагон качнуло – поезд свернул на заброшенную одноколейку. Пора просыпаться. Черепанов позвал Селивана к карте:
– Смотри, прогвоздим трассу: начнем за километр до точки входа, а закончим на семьсот метров дальше, у тоннеля. Это парни сделают, два пустяка. Дальше, думаю, соваться не стоит, всяко. А вот здесь и здесь, – он показал две точки на другом склоне ущелья напротив треснувшего валуна, – поставлю камеры полного спектра и распределители. Подстрахуй моих, ладно?
Селиван кивнул. Полкилометра по «зеленке», и бронепоезд, если что, не прикроет.
Три координатора заняли места на высоких вращающихся табуретах – никель и черная кожа, трофей из какого-то бара, наверное, подумал Селиван – и примяли к коленям тряпочки-клавиатуры. На экраны полезли блок-схемы управления и распределения информации, виды с камер беспилотников, интегральный нуклидный фон, сделанные Черепановым отметки.
Уже девять Макаритиных птичек кружили над сектором.
Двое саперов спрыгнули на малом ходу, сбежали с насыпи к опушкам по обе стороны колеи. На экранах зажглось еще по две картинки на каждого – «налобник» и «заплечник». Каждый сапер помимо штатного оружия нес строительный пистолет, заряженный видеогвоздями. Чмяфк! – первый гвоздь втыкается заподлицо в ствол дерева, стеклянная шляпка окуляра – не больше капли смолы, проводок антенны – чуть толще волоса, липнет к коре и тут же теряется из виду, растворяется в ее пестром рисунке. Вспыхивает на экранах координатора маленькая картинка прямо на общей карте, с привязкой к точке установки и указанием направления наблюдения. Чмяфк! Чмяфк! Чмяфк! Поезд уходит вперед, а саперы деловито плетут невидимую паутину.
Бдительное око беспилотников держало радиус в полтора, а то и в два километра от поезда, и майор Черепанов вглядывался в лоскуты незнакомого пейзажа, сведенные воедино на главной карте.
Это может быть брошенный автомобиль, газетный киоск, старая телега, объяснял вундеркинд Юра Стромынцев. Или груда щебня. Или слишком правильное дерево, которое почти не качает ветер. Да что угодно! – зависит лишь от