2034. Война на костях

Кто бы они ни были – ему нужно с ними поговорить…
След привел Улисса прямо ко входу в Яму, однако лыжня исчезла раньше – свирепень затоптал ее. Самого его тоже не было, судя по следам, он покрутился перед входом, погрыз колпак и ни с чем убрался в лес.
Маленькая круглая дверца оказалась не заперта, и Улисс протиснулся в тесный тамбур. Дошел, подумал он. Все-таки дошел. Что бы тут ни творилось, свирепень остался снаружи.
Он на ощупь отыскал вторую дверцу, ведущую из этого тамбура в другой, побольше, с тускло догорающей лучиной под потолком – видимо, кто-то здесь был только что. На крюках висело несколько старых, облезлых шкур. Улисс стянул свою куртку, хорошенько вытряхнул ее и тоже пристроил на крюк. Пришлось оставить и копье, бродить с ним по тесным, извилистым коридорам Ямы неудобно, и пользы-то от него мало, да и непривычно как-то входить в дом с оружием, охотиться пришел, что ли?
Улисс пристроил копье в углу и, отвалив тяжелую металлическую дверь, выбрался в коридор, кольцом охватывающий помещения верхнего этажа.
В коридоре было пусто, но со старухиной кухни (Улисс хорошо знал, где она находится) доносилось позвякивание посуды и тихий стук ножа по доске, Улисс направился туда. Дверь в кухню была приоткрыта, и он увидел саму старуху Канитель, спокойно нарезающую бледно-желтую траву для супа. На плите перед ней стоял большой ворчащий горшок, накрытый крышкой. Из-под крышки вырывался белый пар, чудный мясной запах наполнял всю кухню. Улисс сглотнул слюну. Он открыл скрипучую дверь, вошел и остановился у порога. Старуха искоса взглянула на него, но продолжала работать ножом.
– Ну, чего пришел? – проворчала она. – Вниз иди, нечего тебе тут делать!
– Бабушка Канитель, ты меня не узнаешь? – спросил Улисс.
Старуха вдруг замерла, выронила нож и медленно повернула к нему голову.
– Улисс, сынок! – ахнула она, всплеснув руками. – Да это никак ты!
– Я, бабушка, – облегченно рассмеялся Улисс. Увидев, как обрадовалась старая Канитель, он почти забыл все свои тревоги. – Конечно, я! А ты думала кто?
– Да как же ты выбрался ко мне? Вот радость-то! – продолжала старуха, пропустив его вопрос мимо ушей. – А Ксаночка-то где же? – Она вдруг осеклась… – Ах, да…
Улисс промолчал.
Канитель пригорюнилась, словно что-то вспомнила.
Выцветшие ее глаза смотрели куда-то вдаль.
– У тебя кто-нибудь живет? – спросил Улисс.
Старуха покачала головой:
– Нет. Кому тут жить? Одна я теперь осталась. И пора бы помирать, да все смерть не берет. Молодых вон берет, а меня – нет…
– Странно. А я видел, лыжня к двери подходит…
– А, это! – Старуха махнула рукой и отвернулась.
– Навещает кто-нибудь? – спросил Улисс, глядя, как Канитель бесцельно перекладывает с места на место кучку сушеных грибов.
– Нет, – снова ответила она, – никого тут нет.
– А как же лыжня?
Старуха пожала плечами.
– Ну, как… Сама это я… За дровами ходила. Печку-то надо топить, нет? Ты лучше скажи, – она внимательно посмотрела на Улисса, – сам-то просто так пришел, проведать? Или по делу?
– По какому делу? – не понял Улисс.
– Ну откуда ж мне знать, какие у вас, у молодых, дела? Тебе небось видней.
– Да я и по делу тоже, – сказал Улисс, – тут вот какая история, бабушка…
И он принялся рассказывать ей о том, куда идет и что случилось с ним сегодня. Старуха только качала головой, слушая его. Затем, ни слова не говоря, подошла к плите, налила большую миску супа с мясом, поставила ее на стол и вручила Улиссу деревянную ложку.
Жадно прихлебывая и обжигаясь вкусным горячим варевом, он продолжал рассказывать.
Проход через Мертвые Поля не произвел на Канитель особого впечатления. Гораздо больше заинтересовал ее тот факт, что Улисс собирается завтра утром покинуть Яму и идти дальше.
– Ну, правильно, – сказала она, как показалось Улиссу, обрадованно, – раз уж пошел, чего здесь сидеть? С утра-то, за день целый, можно далеко-о уйти! А лыжи я тебе найду, не беспокойся. У меня хорошие есть, от сына еще остались…
На ночлег Канитель устроила Улисса в одной из комнат второго подземного этажа.
– Ну вот, – говорила она, растапливая маленькую железную печку, – тут тебе и лежанка, и одежда кой-какая, холодно будет – подкинь полешко-другое, а я пока соберу в дорогу что-нибудь поесть…
Она направилась шаркающей походкой к двери, но, выходя, обернулась, словно хотела и не решалась что-то сказать.
– Утром я тебя разбужу, – заговорила наконец старуха, – а ты вот что… Тут на двери защелочка есть, так ты ее накинь… Я когда приду, постучусь вот так – ты и откроешь…
– Да зачем все это? – удивился Улисс.
– Ну,