2034. Война на костях

есть крылья, – он опять постучал по нашивке. – И мы одна команда. Команда, которая чистит небо и землю от чудовищ. Ты так и не понял, Ловчий, что это не убийства? Это война…
– Мальчика и мать? – Наблюдатель усмехнулся. – Да брось, Ловчий. Ее потом Огнеметцами назвали, деревню? В отчетах.
Наверное, Наблюдатель читал эти отчеты, где было сказано, что при зачистке деревни Огнеметцы были уничтожены все жители. Абсолютно. До грудных младенцев. Потому что их матерей застрелили и никто не знал, как уговорить испуганных заплаканных детей успокоиться и не швыряться огнем в незнакомых людей.
Он все знает, подумал Гриф, глядя на улыбающееся лицо Наблюдателя. И вспомнил почему-то последний пристальный взгляд убитого вожака огнеметцев.
– А остальные? Все, кого твоими стараниями в Изолятор, а? Думаешь, стерилизация и психологическая обработка это не смерть? Что, не видел, какими они безвольными куклами становятся после этого, а?
– Я не думал… – Гриф осекся. Как раз такие мысли иногда не давали ему спать – особенно, с тех пор, как Инга…
– Все мы боимся думать, – вздохнул Наблюдатель. – Я сам недавно… Я читал отчеты. Знаешь, там, наверху, им уже все понятно, но они тоже психи и они боятся… Они обрезают информацию, каждому по кусочку, чтобы нельзя было сложить целое и понять. Чтобы не было паники. Я читал очень много отчетов, Ловчий. Я складывал эти кусочки. Я тоже боялся, но когда я увидел целое – я испугался еще больше.
– Война, – сказал Гриф.
– Что?
– Мы называем это очисткой территории. А на самом деле…
– Да, да, – закивал Наблюдатель. – Как будто это наша земля и мы имеем право ее почистить от всех остальных. Самое страшное, многие в это верят.
– Я раньше верил, – пробормотал Гриф.
Он хотел попасть именно в первую истребительную. Легендарную. Гордость армии. Участвовать в самых опасных операциях, чистить землю от самых жутких чудовищ. Тренировался на полигоне до изнеможения, до потери сознания. Потом по ночам снились монстры, уродливые пародии на людей, только уже не виртуальные, а настоящие. Они обступали со всех сторон, тянулись крючковатыми лапами, скалили полузвериные рожи, а вместо тяжелого армейского унистрела в руках вдруг оказывался муляж, электронная игрушка для тренировочных боев…
– Еще один теоретик, – усмехнулся полковник Птица, знаменитый командир первой истребительной, разглядывая документы новичка. – Отличник. В распоряжение лейтенанта Сокола. – Обернулся к остальным, рявкнул зычно: – Отдыхаем, птенчики! Но не расслабляемся. Скоро вылет.
«Птенчики» загудели довольно, освобождая могучие тела от тяжести защитной брони и оружия.
Лейтенант Сокол пополнению не обрадовался. Буркнул хмуро:
– Оружие получил? Нет? Бегом! Куда, стоять. Я отпускал? Ни одного движения без приказа. Даже не дыши, понял? Через два часа выходим. Форма зимняя, маскировка. Оружие в боевой готовности. Вперед не лезть и не отставать. Ясно?
– Так точ…
– Теперь пошел.
– А можно…
– Что еще?
– Имя. Я слышал, что здесь…
– Слышал, – поморщился лейтенант. – Меньше надо слушать, чего не надо. И болтать. Имя получишь после первой операции. Если выживешь. Какое хочешь?
– Я хотел бы… Грифон. Это такое крылатое мифическое…
– Ясно, – оборвал лейтенант. Черкнул быстро в документах. – Гриф. Иди. Оружие и форма. Быстро, быстро!
В первой операции взвод лейтенант Сокола попал в резерв.
Гриф лежал за камнями, судорожно вцепившись в рукоять унистрела. Шевельнуться было нельзя – на малейшее движение лейтенант Сокол шипел сзади разъяренной коброй. В зимней форме было как в сауне, сердце бешено колотилось, мешало дышать, капли пота надоедливо щекотали кожу, невыносимо чесалась шея от нового колючего воротника, маска прилипла к лицу раскаленной сковородой. Но тяжелее всего было смотреть, как убивают своих – ребят из других взводов, с которыми всего несколько часов назад вместе завтракали, болтая и перебрасываясь шутками. Белые мутанты выпрыгивали прямо из-под снега – взлетали в льдистом сверкающем вихре, который в один миг закручивался вокруг солдата, а потом медленно и красиво засыпал осевшее тело облаком новогодних снежинок. А мутанты опять ныряли в снег, как рыбы, блестя гибкими быстрыми телами. Иногда они не успевали – и оставались на поверхности, разрезанные очередями унистрелов. Умирая, они, как оборотни из сказок, теряли нечеловеческие черты – кожа розовела, лица и руки истончались. На заляпанном алым пушистом снегу оставались просто мертвые люди, красивые, как полубоги. Совершенные стройные фигуры, мускулистые торсы атлетов, длинные ноги бегунов, гибкие руки гимнастов,