Евфросиния Куличок, или Фло, как зовут ее друзья и близкие, — врач-психиатр. Когда-то у нее был бурный роман с коллегой Кириллом Ланским. Потом Кира уехал из Москвы, а вскоре Фло узнала, что ее возлюбленный скончался. Но спустя несколько лет Евфросиния вновь встречается с Кириллом.
Авторы: Васина Нина Степановна
я стал слабеть памятью. Этот самый де Сад любую страсть ближнего мог сдержать либо противостоять ей своей страстью, тогда как несправедливость закона, по его мнению, невозможно сдержать вообще ничем. Благодарю за внимание.
Кохан встал и поклонился резким кивком головы.
— Браво, — прошептала я восхищенно и демонстративно похлопала. — Вы — адвокат?
— Был. — Кохан уселся и опять принялся за коньяк. — Пока меня не пригласили в Службу.
— Вы великолепны! Если бы это слышал наш преподаватель философии! Я хочу дружить с вами.
Протянутую через стол мою ладонь Кохан бережно взял в свою и обмочил губами.
— Друзьями! — напомнила я.
И он неуверенно сунул мне свою руку, как дохлую рыбу. Я пожала его безвольные пальцы и решила закрепить наш союз окончательно:
— Дружба?
Кохан сопел и молчал.
— Урса Бенедиктович, решайте немедленно: дружба на всю жизнь или немедленное изнасилование?
— Дружба, — неохотно выбрал Кохан.
— Отлично. Я рада, что роли наконец определены. Итак. Вы — адвокат, знаток философии и профессиональный разрядитель конфликтных и опасных для жизни ситуаций. Чем же я, простая смертная, могла вас заинтересовать, что вы бросились за мной в поезд?
— Наш штатный психолог, — бормотал Урса, — понимаете, он сказал, что я буду худеть, пока не вылечусь, что у меня это на нервной почве. Некоторые люди толстеют от нарушения обмена веществ в результате нервного стресса, а я вот… Но дело не в этом. Я подумал… Я решил, что вы можете мне помочь. Я еще подумал, что отдельное купе в поезде — идеальное место для общения с психиатром.
— Я не могу вас лечить.
— Не можете? Но почему?
— Не знаю… — Я задумалась. — Вы меня привлекаете — вот в чем дело. Меня привлекают властные, не терпящие поражений мужчины. В вас скрыта странная сила повелевать, вы ее подавляете всякой ерундой, вы человек другой эпохи, случайно родившийся в наше время да еще угодивший в службу государственной безопасности. Не хотели бы жить во времена меча и кинжала? Когда ружьям еще не доверяли?
— Не надо так со мной разговаривать. Я вам не молотобоец с литейного завода, больше всего на свете уважающий силу мускулов и челюстей.
— Не буду. — Я сдержала улыбку, вовремя усмирив нижнюю губу.
— Вы меня унизили профессионально на глазах у коллег, довели, можно сказать, до настоящей истерики, а теперь выдумываете несуществующие трудности. Я много узнал о вас за эти два месяца. Вы, конечно, редкий экземпляр и мне, скорее всего, не по зубам, но частичный курс лечения вы проведете, никуда не денетесь. Знаете, как будет проходить лечение? Вы проведете со мной эти тридцать часов, мы будем беседовать, рассказывать друг другу забавные истории из жизни, и вы очень-очень постараетесь, чтобы к концу нашего путешествия я вам поверил.
— Поверил? В каком смысле? — Я уже ничего не понимала. Я даже подумала, не свихнулся ли Урса Венедиктович от внезапного похудения, и пригляделась к нему повнимательней.
— Я не псих, — тут же оценил Кохан мой взгляд. — То есть я, конечно, имею некоторые отклонения, если уж пробрался за вами в поезд…
— Ерунда, — отмахнулась я. — Знаете основной постулат моей подруги Лумумбы? В особо тяжких случаях она говорит пациентам: давайте сделаем, чтобы было удобно, давайте из любой ситуации устроим себе комфортное времяпровождение — для этого нужно чуть-чуть терпения и юмора.
— Помогает? — поинтересовался Кохан.
— Почти всегда.
— Очень хорошо. — Он с облегчением откинулся назад, подладив под спину подушку. — А то, знаете, мне так неудобно, даже немного стыдно, что я заблокировал дверь, и вы отсюда не сможете выйти при надобности.
Я сначала застыла истуканом, потом медленно встала и потрогала дверь. Зеркало отразило мою растерянную физиономию, но к Кохану я повернулась уже с прикушенной нижней губой.
— Все в порядке? — заискивающе поинтересовался он.
— Конечно. — Я отпустила губу и позволила себе лихо улыбнуться. — А проводница не придет?
— О, не беспокойтесь. Я на время отстранен от службы, но удостоверение еще при мне. Да-да, не смотрите так — воспользовался удостоверением, сказал, что сопровождаю особо опасного преступника, и просил нас не беспокоить.
— Не верю. — Я села на свое место и попробовала нащупать зрачками его ускользающие глаза.
— Употребите терпение и юмор, вспомните вашу подругу. Разве это не смешно? Мы вдвоем заперты в купе поезда, который едет на юг… Кстати, что вам там понадобилось? Не хотите отвечать — не надо. Вы обречены на беззаветную дружбу — сами предложили! Глядишь, если бы настояли на изнасиловании, я бы
