Евфросиния Куличок, или Фло, как зовут ее друзья и близкие, — врач-психиатр. Когда-то у нее был бурный роман с коллегой Кириллом Ланским. Потом Кира уехал из Москвы, а вскоре Фло узнала, что ее возлюбленный скончался. Но спустя несколько лет Евфросиния вновь встречается с Кириллом.
Авторы: Васина Нина Степановна
Анна-бель.
Я опешила:
— То есть вы в присутствии нотариуса написали в дарственных, что именно мне нужно будет сделать?
— Что за глупость! — дернула плечиком Аннабель.
— И не глупость это совсем. Я предлагала составить обязательство, но Анна меня отговорила, — объяснила Аквиния. — Я с нею согласилась, потому что тоже сомневаюсь в чистоплотности нынешних нотариусов — кто знает, ты можешь пострадать из-за этих бриллиантов, если о них указать в документе. Тебя даже могут убить, как Богдана!
— Бриллиантов?.. — Я решила, что лучше присесть, чтобы не свалиться на пол.
— Не слушай ее, — отмахнулась Анна-бель.
— Девочка спросила, что ей нужно будет делать за эти квартиры. Как ты смеешь приказывать не слушать меня?!
— Чай! — В комнату вошла мама с подносом. — Аквиния, есть ваше любимое вишневое варенье. Пожалуйста, садитесь к столу. Анна, а для вас — финики.
Аквиния сползла со стула и с трудом доковыляла к столу.
— Я продолжу, — настояла она, как только отпила глоток чая. — Мой завет такой: ты должна вернуть бриллианты наследнице Богдана, его дочери. Я знаю: ты думаешь, что они принадлежат тебе, так хотел Богдан…
— Откуда вы знаете? — дернулась я. Анна-бель закатила глаза, демонстрируя, как ей надоели разговоры о бриллиантах.
— Не перебивай. Знаю, и все.
— Аквиния, дорогая, — вступила моя мама, — вы ошибаетесь, уверяю вас! Ваш бывший муж не мог подарить маленькой девочке такую дорогую вещь; я все обыскала в доме — у нас нет этих бриллиантов, клянусь!
— Никто не говорит, что они у вас в доме.
— Даже если ему казалось, что моя дочь слишком восторженна, слишком покорена, — не слышит ее мама, — я уверена, она не позволяла себе ничего плохого! Я воспитывала ее в лучших традициях целомудрия, я отдала ее воспитанию все силы, всю свою молодость. Да вы знаете, чего мне это стоило — одной воспитывать дочь?!
— Извините, а что это за традиции целомудрия? — заинтересовалась Анна-бель. — В каком возрасте вы объяснили дочери разницу между мальчиком и девочкой?
— Что? — очнулась мама от упоения собственным самопожертвованием. — Какую разницу?
— Все понятно, — кротко вздохнула Анна-бель.
Лицо мамы пошло пятнами.
— Не волнуйся. — Я погладила ее по руке. — Мне все и в подробностях объяснил Богдан. И еще, отчего начинаются месячные и как нужно предохраняться.
Получилось жестоко, но сил выслушивать мамины восторги и жалобы о своей нелегкой доле родительницы уже не было.
— Я так и думала, — кивнула Аквиния.
— Вы не смеете! — вскочила мама, опрокинув стул. — Я вам тут не позволю!.. — Она выбежала из комнаты.
— Давайте закончим с делами, — бесстрастно предложила Аквиния.
— Откуда вы знаете, что Богдан пообещал бриллианты мне?
— Знаю, — повторила Аквиния.
— Да откуда же? Насколько я поняла, вы не общались с ним после развода. Вы слышали, как он это говорил?
— Она видела, — с усмешкой подсказала Анна-бель. — Ви-де-ла.
— Видела? Как это?..
— Она видела тебя голой в камушках, — понизила голос Анна-бель, покосившись в сторону коридора. — Она видела, что сказал Богдан. — В меня опять уставился ее веселый глаз сквозь трубочку из ладони.
— Я умею читать по губам, — подтвердила Аквиния. — Я почти десять лет работала в приюте для детей-инвалидов.
— У меня их нет, — развела я руками. — И, как ни странно это звучит, я искала вашу дочь, хотела ее увидеть и поговорить.
— Зачем? — напряглась Анна-бель.
— Я хотела сказать ей, что Богдан скучает, что бриллианты, конечно, принадлежат ей.
— Он и сам мог это сказать, — усмехнулась Анна-бель. — Дочь посещала его вопреки моим запретам.
— Значит, Аквиния желает, чтобы я нашла это ожерелье для дочери Богдана?
— Желаю, — кивнула Аквиния. — Это семейная реликвия; нам с ним Бог детей не дал, но мой младший сын…
— Прекрати, — лениво попросила Анна-бель.
— Мой младший, — повысила голос Аквиния, — обручен с Людочкой.
— Очень смешно. Он совсем не говорит по-русски.
— Они переписываются. В будущем месяце Лю-дочка приедет в Америку. Мой сын наполовину ирландец, он красив и смел, от него трудно отказаться.
Покопавшись в кармане длинной кофты, Аквиния достала что-то похожее на портсигар, раскрыла его, и я имела счастье минут пять рассматривать небольшие фотографии огненно-рыжих и совершенно неотразимых сыновей Аквинии с такими правильными чертами лица, что закрадывалось подозрение, не покрасила ли она парочку бюстов каких-нибудь известных греков.
— Счастливые молодожены средних
