Евфросиния Куличок, или Фло, как зовут ее друзья и близкие, — врач-психиатр. Когда-то у нее был бурный роман с коллегой Кириллом Ланским. Потом Кира уехал из Москвы, а вскоре Фло узнала, что ее возлюбленный скончался. Но спустя несколько лет Евфросиния вновь встречается с Кириллом.
Авторы: Васина Нина Степановна
при определенных температурах, и это главная проблема для человечества. Что наши русские ученые — “лопухи, как всегда” — лет десять назад проворонили Нобелевскую премию в этой области, когда сделали структуру купрата бария, а результаты исследований этих самых купратов бария при температуре жидкого азота зафиксировали иностранцы. Они и сорвали, как говорится, банк. Но, оказывается, это все ерунда. Каких-то трехсот тысяч долларов будет вполне достаточно, чтобы за год лаборатория, в которой раньше работал Байрон, в своих опытах вплотную подошла к температурному режиму в 10 градусов по Цельсию, а это — полный переворот в мире топливных ресурсов. Но это — страшная тайна! 10 градусов — это не шутка, это революция, все на планете начнется сначала!
— Байрон, ты могуч! — похлопала я его по плечу после такого заявления, а он меня вовремя поймал после этого за полу куртки и прислонил обратно к батарее. — Тебе дадут целых триста тысяч?! Только за то, что застрелишься?.. Но почему?
— Все не так, — замотал он головой, и теперь мне пришлось его удерживать. — Я — суицидник, понимаешь? У меня так в карточке записано. Ты знаешь, что такое суицидник? А-а-а! Сначала я вынес из лаборатории последние результаты. Или нет — сначала назначил дату смерти?.. Человек, который хочет убедиться, он… он не верит, что у нас почти получилось, а стреляться я не буду. Не-е-ет! Я уже стрелялся. Я буду прыгать вниз с высоты. Да. Точно. С высоты. С высоты я еще не прыгал.
— Но зачем же тебе прыгать, если все так хорошо получается? — ничего не понимала я.
— Они меня уволили из института. Банально — за пьянку.
— Байрон! Они тебя примут обратно, как только узнают о деньгах!
— Нет. Я не хочу. Принци-пи-ли-а…Принци-ли-пи-а…
— Ты не хочешь этого принципиально! — помогла я Байрону.
— Точно. Пусть они узнают, кто им перевел деньги, потом — когда меня уже не будет! Представляю рожи Ванилина и Гринько! И потом… Накатило, понимаешь?! Ну накатило, как лавина!
— У тебя что, обычно зимой накатывает? — удивилась я.
— Ты думаешь, сейчас зима? — задумался Байрон. — А я думал — весна. У меня весной накатывает и поздней осенью. Ты меня огорчила…
— Ну прости.
— Так меня еще никто не огорчал!
— Ладно, забудь. Как тебе мысль, чтобы уничтожить все написанные ранее книги и вырастить поколение людей, которые их в глаза не видели?
— Интересная мысль, — задумался Байрон. — Тут ведь важно понять — зачем? Допустим, кто-то сожжет все экземпляры “Робинзона Крузо”, так? А это моя любимая книжка. Значит, я должен буду не читать, а рассказывать дочке эту историю. Любопытно, любопытно… Сама придумала?
— Нет, — вздохнула я.
— Так, и что же получается? То, что любило читать наше поколение, мы будем передавать устно, вроде легенд или преданий. Старуха! — вдруг крикнул он и радостно меня потряс. — Это же гениально! Лет через сто человечество должно будет заново креститься, потом — писать законы, легенды и мифы?! Поколение, прочитавшее в своей молодости столько книг — о! какие это будут мифы! История будет другой, понимаешь?
Температура жидкого азота — минус 150 градусов.
Я оказалась дома около полуночи. Пришлось прочистить желудок. Рвота попала в нос. Отвратительное ощущение. Пока я с ним боролась, с полочки в ванной на раковину упал пузырек с туалетной водой. Я стояла, смотрела на треснувшую раковину и вдруг впервые поняла, что человек чувствует, когда случается сильное желание покончить разом со всем. Это же восхитительно — можно напоследок даже натворить что-нибудь запретное. Можно все, если завтра — конец. Сама выбираешь время и место.
Накатило…
Телефон разрывался.
Не возьму, пока не вымоюсь как следует.
А теперь не возьму, пока не выпью чаю. Отключить его, что ли? Я стала думать о телефонном шнуре как о пуповине, протянутой от меня к некоторым близким людям и к целой толпе совершенно посторонних, плохо меня знающих и понимающих людей. Пока думала, телефон замолчал. Тогда я взяла трубку и позвонила маме — первому и единственному в данный момент претенденту на другой конец моей пуповины.
— Ну где тебя носит?! — закричала она, захлебываясь от волнения. — Тебя все ищут. Приезжала дочь Анны, она не может найти мать. И Аквиния тоже пропала!
— Успокойся, эти милые дамы нигде не пропадут.
— Но ведь пропали же! Аквиния должна была утром улететь в Америку! У ее внука жена рожает, она очень ждала этого. У Анны тоже было какое-то сложное дело, их нет нигде!
— К тебе приходила дочь Анны?
— Да, знаешь, она такая странная… Но это потом, при встрече. Ты должна сюда приехать.
— О, нет! Что я могу сделать?
