Евфросиния Куличок, или Фло, как зовут ее друзья и близкие, — врач-психиатр. Когда-то у нее был бурный роман с коллегой Кириллом Ланским. Потом Кира уехал из Москвы, а вскоре Фло узнала, что ее возлюбленный скончался. Но спустя несколько лет Евфросиния вновь встречается с Кириллом.
Авторы: Васина Нина Степановна
все дословно. Значит, так. — Вафля достал из кармана джинсовой куртки листок и развернул его. — “Пора! И должен я забыть?..” — Нет, здесь, наверное, не вопрос, а так: “И должен я забыть надежду, ревность, горе, страх… — потом опять слово “забыть”, я не уверен, — …забыть любовь, но вечно быть в ее цепях!”
— Где ты стоял? Ты стоял рядом с ним?
— Никогда! Ближе, чем на двадцать метров, я к психам не подхожу.
— Это все? — уныло поинтересовался Кира, вставая.
— Нет, представь себе, это не все! Дальше так: “Навстречу гибели иди, достоин будь судьбы такой, будь впереди и смерть найди, а с ней покой!”
— Теперь все? — не выдержал Кира многозначительного взгляда вытаращенных голубых глаз Вафли.
— Нет. Еще напоследок было что-то нечленораздельное о любви и листьях, а потом — громкий крик. Вот, пожалуйста: “…стать пищей скорби и червей — вот жребий мой!”
Кира громко сглотнул комок в горле и спросил:
— Это были его последние слова? Он прыгнул вниз?..
— Он прыгнул вниз после слов: “…и смерть найди, а с ней покой!”
— Что это значит?.. Это значит…
— Это значит, что объект 59 повис, зацепившись курткой за балкон третьего этажа — как раз над своей квартирой! — и про скорбь и червей он вещал уже в повисшем состоянии. Пока я добежал по крыше и рассмотрел его, висящего внизу, пока записал последние стишки, на улице собралась толпа. А пока я спускался, подъехали “Скорая” и милиция.
— Он жив?
— Сорок минут назад еще был жив. Я записал номер квартиры, на балконе которой он болтался где-то минут пятнадцать, зацепившись за выступающую стойку для сушки белья. Я записал номер “Скорой”, собрал некоторые сведения у зевак, но не смог выяснить, говорил ли объект 59 что-то в то время, пока я скатывался вниз по пожарной лестнице.
— Ему тридцать шесть лет, — вздохнул Кира. — Объекту номер 59 тридцать шесть лет…
— И что теперь? Мне двадцать девять, сегодня возраст имеет какое-то значение? Он псих, он имеет право кричать что угодно в любом возрасте!
— Это не что угодно. Это стихотворение Байрона. Он написал его на свое тридцатишестилетие.
— Кто?..
— Байрон это написал в тот день, когда ему исполнилось тридцать шесть лет! — повысил голос Кира.
— Кира, — проникновенно попросил Вафля и для убедительности постучал кулаком в грудь. — Если я буду говорить что-то подобное в свои тридцать шесть, поклянись, что пристрелишь меня.
— Тебе это не грозит, — вздохнул Кира. — Где бумаги?
— Понятия не имею, — развел руками Вафля. — Крышу я осмотрел по-быстрому, съездил в больницу, куда его отвезли, заплатил бешеные деньги за осмотр вещей, минут двадцать наблюдал за возней врачей, представился близким знакомым, изобразил на физиономии страх и отчаяние и узнал, что у объекта 59 два перелома, сотрясение мозга и три вывихнутых пальца.
— Это все?..
— Никаких бумаг я не нашел.
— В квартире этой, где он повис на балконе… — Кира щелкнул пальцами и уставил указательный в Вафлю. — Был кто-то в квартире?
— Нет. Никого не было. Но двери вскрывать не стали. По соседнему балкону пролез милиционер, обвязал веревкой болтающееся тело нашего объекта и спустил его вниз врачам.
— Я еду в квартиру, а ты в больницу. Как только объект очнется, спросишь его о бумагах. Если не очнется, постарайся засветло — сантиметр за сантиметром — осмотреть крышу.
— Всю? — ужаснулся Вафля. Рассмотрев выражение лица Киры, поспешно уточнил: — В смысле, то место, где он стоял, или вообще всю?
— Всю. Его личность выяснили?
— Пока нет. При нем не было документов. Я думаю, что, пока он жив, в его квартиру не сунутся.
Удрученный Кира поехал по указанному Вафлей адресу. Он думал, что придется как-то исхитриться и попасть в три квартиры: в квартиру на втором этаже, где жил объект 59, потом — на третьем, на балконе которой застрял объект 59, и в соседнюю с нею. Придется искать храброго милиционера, пробравшегося с соседского балкона к самоубийце. Потом еще нужно найти бригаду “Скорой помощи”… Как это все утомительно и некстати, хотя такие слова плохо объясняют ту катастрофическую безвыходность ситуации, с которой он сейчас столкнулся, не говоря уже о банальной угрозе его жизни. Если к полуночи нужные документы не попадут к заказчику…
Однокомнатная “распашонка” объекта на втором этаже — почти в точности такая же, какую сейчас снимал Кира для работы, была схожа еще и полнейшим отсутствием мебели. Объект спал на полу на матраце, не пользуясь постельным бельем, вместо стола под довольно мощным ноутбуком стоял ящик из-под бутылок; на кухне с заколоченным фанерой окном на пластмассовом
