Странная надпись на внутренней стенке гроба погребенного заживо испанского священника, ночные кошмары старого садовника Дэниела, чудом выжившего после пожара в монастыре, пропавший сын доктора Одри Барретт, предательство Иуды, последние слова распятого Иисуса — загадочные и ужасные события прошлого и настоящего складываются в хитроумную головоломку, разгадать которую способен лишь Альберт Клоистер, иезуит, исследователь сверхъестественных явлений, сотрудник секретной организации Ватикана «Волки Бога». Но даже он не знает, что путь к истине ведет его в преисподнюю.
Авторы: Гутьеррес Анхель, Зурдо Давид
влияние на развитие стресса: пациент находился при смерти, он серьезно пострадал в результате пожара, его окружение полностью изменилось в связи с переменой места жительства.
2. Повторное переживание психологической травмы проявляется в виде кошмарных снов, включающих в себя видения, которые можно объяснить главной причиной травмы: пожаром (см. пункт 5, содержание ночных кошмаров).
3. Пациент страдает задержкой умственного развития. По этой причине у пациента нет полного осознания произошедшего с ним, и самые суровые симптомы травмы проявляются в бессознательной фазе, пока он спит. Другой возможный симптом — нежелание отвечать на вопросы, напрямую связанные с пожаром, а также на вопросы о ночных кошмарах, связанные с ним косвенно, — пока не может быть объяснен как последствие посттравматического стресса. Психическое состояние пациента не позволяет сделать такой вывод.
4. Пациент испытывает сильную привязанность к мертвому растению, которое является единственным предметом, оставшимся у него от жизни до пожара. Такая гиперэмоциональность могла бы являться последствием посттравматического стресса, если бы подобное поведение не наблюдалось у пациента и до пожара. Опять же задержка умственного развития не позволяет поставить окончательный диагноз и определить методы психологического лечения.
5. Первые сведения, которые пациент сообщил о ночных кошмарах, — разрозненные и путаные, хотя между ними, кажется, существует определенная связь. Он рассказывал о растениях и мертвых животных, о пересохших реках и опустошенных полях (из-за пожара?); а также, дословно, о «красных как кровь небесах» — (красное пламя?).
Рекомендуемое фармакологическое лечение: продолжать прием успокоительных средств, дополнительно назначить антидепрессанты. В том случае, если симптомы не ослабеют, включить в курс лечения антипсихотики».
Одри закрыла досье и протерла глаза руками. Она почувствовала себя опустошенной. Проблемы других людей отнимали у нее последние силы, а в работе психиатра это — несомненный минус. Впрочем, что с того? Жизнь потеряла для нее всякий смысл после того вечера, пять лет назад, когда бесследно исчез ее сын… Есть воспоминания, которые причиняют боль, их не стоит ворошить. «Ворошить…» — пробормотала Одри. Неудачное слово для воспоминаний, которые никогда не умрут и не будут похоронены. Лицо Одри исказилось от боли, она поднялась с кожаного кресла и подошла к большому окну с белой деревянной рамой. По проспекту Содружества, центральный бульвар которого окаймляли ряды деревьев и скамеек, двигался нескончаемый поток людей и машин, унося ее мысли прочь. Еще несколько дней назад траву на газонах покрывал слой снега, и на этом снегу под вечер можно было увидеть пеструю стайку детишек, которые обстреливали друг друга снежками и лепили снежных баб.
Одри увидела проходящую мимо ее окон компанию молодых людей. И почувствовала, что завидует им. Конечно, они были студентами Бостонского университета — здесь, на проспекте Содружества, стояли университетские корпуса. Двое парней и девушка — все в длиннополых пальто. Их лица побледнели от холода, но на щеках выступил румянец. А главное, эти лица светились от радости. Любовь к жизни буквально переполняла их. Когда-то Одри тоже любила жизнь. Она и ее друзья, Зак и Лео. Все трое страстно желали изменить мир и свято верили в то, что вскоре им предстоят великие дела. Но они отступили, потерпев поражение. Мир не изменился. Изменились они. И не в лучшую сторону. В оконном стекле Одри увидела отражение своей горькой улыбки. Она чувствовала себя такой одинокой… Лео умер девять лет назад. Он весил сто двадцать килограммов, его печень разбухла от алкоголя. И сердце Лео не выдержало. Однажды оно перестало биться. А Зак… Он бросил ее, узнав, что она беременна. «Я не хочу нести ответственность ни за кого», — сказал ей этот ублюдок, который, конечно же, не думал об ответственности, пока они развлекались на заднем сиденье его «Шевроле».
— Жизнь — дерьмо! — сказала Одри как раз тогда, когда до нее донесся приглушенный стеклом радостный смех молодых людей.
День — дождливый и промозглый — заканчивался. Одри брела по улице, укрывшись под зонтом, точно боясь слиться с нависавшим над ней серым небом.
Сегодня ей пришлось нелегко. Один маньяк с суицидальными наклонностями, три буйных невротика — вот она, жизнь во всей ее красе. Можно было бы сказать, что день не удался, если бы все остальные не походили на этот как две капли воды. Оставался последний сеанс, еще более нелепый, чем предыдущие, — в приюте Дочерей Милосердия.
Узнав от матери настоятельницы, что Дэниел у себя в комнате, Одри направилась к нему. Узкий
