Странная надпись на внутренней стенке гроба погребенного заживо испанского священника, ночные кошмары старого садовника Дэниела, чудом выжившего после пожара в монастыре, пропавший сын доктора Одри Барретт, предательство Иуды, последние слова распятого Иисуса — загадочные и ужасные события прошлого и настоящего складываются в хитроумную головоломку, разгадать которую способен лишь Альберт Клоистер, иезуит, исследователь сверхъестественных явлений, сотрудник секретной организации Ватикана «Волки Бога». Но даже он не знает, что путь к истине ведет его в преисподнюю.
Авторы: Гутьеррес Анхель, Зурдо Давид
бойся. Верь в Бога. Он — свет, который озаряет нам путь, хотя мы и не можем до конца постичь смысла Его деяний. Верь в Бога, Господа нашего, и Он откроет твой разум.
Эти слова прозвучали не слишком убедительно. Видимо, старик сам не верил в то, что говорил. Его призыв положиться на волю Всевышнего напомнил иезуиту его собственные слова в тех случаях, когда ему нечего было ответить отчаявшемуся человеку.
— Я должен узнать правду, — пробормотал Альберт и повторил это уже громко.
— Отправляйся теперь в Рим. Я устал. Скажи Игнатию, что я вспоминаю о нем в молитвах, пусть и он помолится за меня. Очень скоро мне это понадобится.
Брат Джулио на секунду задумался. Он до сих пор сомневался, следует ли Клоистеру идти до конца. Он испытывал жалость к молодому священнику и боялся за него. Но слова иезуита в конце концов убедили его в том, что юноша должен знать всю правду. Он вспомнил свой разговор с кардиналом Франциком. Тогда он сам сказал ему, что Альберт как священник имеет право и обязан искать истину.
— Когда ты вернешься в Рим, скажи его преосвященству, пусть покажет тебе Кодекс, который хранится в Секретном архиве.
— Кодекс? — удивился Альберт.
— Да. Древний Кодекс, происхождение которого неизвестно. Я надеюсь, что он поможет тебе на тернистом пути. Сам Иоанн Павел II прошел по этому пути, по крайней мере в последние мгновения своей жизни… — Старик замялся, но все же сказал: — У него тоже были видения загробной жизни. И, как у многих других, они оказались не радужными.
— У Папы?!
— Он тоже разделял наше беспокойство. Он знал о твоих исследованиях от доброго Игнатия. Но не воспринимал их всерьез, вплоть до самого конца…
— Так что же видел Его Святейшество?
— Он произнес всего одну фразу, перешедшую в шепот. Фразу, которую я не буду повторять.
Клоистер уже догадался, что это была за фраза, и неожиданно ощутил дрожь. Он хотел заговорить снова, но монах Джулио остановил его. Его голос звучал сейчас глубже и медленнее — так, будто он взвешивал каждый слог:
— Теперь оставь меня, сын мой. Отправляйся в Рим. Я в отчаянии. Хотел укрепить тебя, но эта встреча увеличила мое собственное беспокойство. Я ничего больше не могу сказать тебе и должен готовиться к смерти. В самом деле не знаю, что тебе сказать. Я уже ничего не знаю. Буду молиться, чтобы на том свете мои сомнения рассеялись. А у тебя еще есть время разрешить твои, если Богу будет угодно. Отправляйся в Рим и будь осторожен.
Последние слова монаха прозвучали как приказ. Альберт поднялся со стула, осторожно сжал сухую руку отшельника — кожа на руке сморщилась, как древний пергамент, — и, не говоря ни слова, вышел из кельи. С каждым днем его засасывало в огромную воронку, и сегодня он еще больше приблизился к эпицентру. Старый монах был хорошим человеком. Но и его мудрости оказалось недостаточно, чтобы снять груз с души иезуита. Напротив, воспоминания брата Джулио об Иоанне Павле II и о том, что он пережил в молодости на Сицилии, лишь усилили тревоги и сомнения Альберта. Старец как будто сам ждал Клоистера, чтобы с его помощью найти ключ и установить связь с реальностью, которой он не мог постичь ни сердцем, ни разумом.
Альберту вспомнилось одно стихотворение. Он прочел его еще подростком и не помнил ни его названия, ни имени автора, ни книги. Но эти строки навсегда врезались ему в память:
