Странная надпись на внутренней стенке гроба погребенного заживо испанского священника, ночные кошмары старого садовника Дэниела, чудом выжившего после пожара в монастыре, пропавший сын доктора Одри Барретт, предательство Иуды, последние слова распятого Иисуса — загадочные и ужасные события прошлого и настоящего складываются в хитроумную головоломку, разгадать которую способен лишь Альберт Клоистер, иезуит, исследователь сверхъестественных явлений, сотрудник секретной организации Ватикана «Волки Бога». Но даже он не знает, что путь к истине ведет его в преисподнюю.
Авторы: Гутьеррес Анхель, Зурдо Давид
очень… большое и… белое. На нем была… кровь.
— Расскажи мне про гору, Дэниел. Что там происходило?
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
— Дэниел? — настаивала Одри.
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
— Много… душ. Они падали… в огонь.
— Что ты видел в огне, Дэниел? Кто там был?
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп…
Хлопки неожиданно смолкли. Электрическая лампочка на потолке снова замигала, и комната погрузилась во тьму.
— Да будет тьма! Ты боишься тьмы, Одри?.. Б-у-у-у!
Одри почувствовала на лице горячее дыхание.
От испуга она отпрянула и чуть не упала со стула. Свет зажегся на секунду и вновь погас. Но Одри успела заметить, что Дэниел смотрит на нее, презрительно ухмыляясь. Это был уже не Дэниел…
— Ты!
— Ты очень любопытна, Одри. Знаешь пословицу: «Любопытство кошку сгубило?»
Одри вновь стала свидетельницей разительной перемены в поведении Дэниела. Он говорил без заиканий, и ему не требовалось для этого никаких хлопков по бедрам. Он застал ее врасплох. Сидя в темноте, Одри старалась взять себя в руки и побороть желание выбежать из комнаты. Если Одри это сделает, она может потерять контакт с пациентом. Но ее так и подмывало убежать. Тот, другой Дэниел приводил ее в ужас. Она пыталась убедить себя, что это — абсурд, что Дэниел — всего-навсего полоумный старик, а это существо — не более чем плод его больного воображения, созданный Дэниелом для того, чтобы уйти от реальности, которую он боялся или ненавидел.
Но все ощущения Одри кричали о другом, а интуиция ее никогда не подводила. Ведь она догадалась, что Зак что-то прячет в рукаве той ужасной ночью в Гарварде. И сейчас Одри чувствовала нечто, чего не понять разумом. Это вызывало у нее такое головокружение, как будто она заглянула в бездонную пропасть.
— Я тебя не боюсь, — сказала Одри, попытавшись вернуть голосу прежнюю твердость.
— Боишься. Только не подаешь виду. Ты — сообразительная девушка, Одри. Это мне больше всего в тебе нравится.
Последние две фразы пронзили сознание Одри словно раскаленной иглой, но она еще не сразу поняла почему. Лишь спустя несколько секунд она осознала, что именно эти фразы произнес Зак, перед тем как поджечь Гарвард-холл. Когда Одри вновь заговорила, ее голос предательски дрожал:
— Дэниел тебе не нужен.
Она обращалась к Дэниелу, который прятался за этой ужасной личиной. Одри хотелось заставить истинного Дэниела поверить, что ему не нужны маски. Она вновь стала психиатром.
— Дэниел мне не нужен, верно. Мне нужна ты.
— И зачем тебе понадобилась я?
— Чтобы раскрыть истину, конечно. Есть что-нибудь важнее истины? Нет. Поэтому «Veritas» — девиз Гарварда.
— Что ты знаешь о Гарварде?!
Одри была вне себя от ярости. Ей хотелось наброситься на собеседника и ударить его. Слабо сказано: «ударить». В темноте, скрывавшей бедного больного старика, так просто представить себе владельца этого голоса презренным существом. И ненавидеть его.
— Что я знаю о Гарварде? Все, Одри. Я знаю все. Душевные терзания — это что-то ужасное, правда? — Голос на мгновение смолк, и послышался тихий ехидный смешок. — Ты знаешь, что у него было две дочери?
У Одри свело дыхание, и ей показалось, что она вот-вот задохнется:
— О ком… ты… говоришь?
Она начала заикаться, как обычно это делал Дэниел. Ответ на ее вопрос мог быть только один, но она хотела его услышать. Ей это было необходимо, чтобы убедиться — она не сошла с ума окончательно.
— Я говорю о том охраннике, которого вы сожгли в Гарвард-холле, о ком же еще? Его звали Абрахам, если тебе это интересно. Его дочерям даже не разрешили попрощаться с отцом. Не хотели, чтобы две невинные девочки запомнили своего любимого папочку таким. Как трогательно, правда?
В этот момент загорелся свет. От неожиданности Одри подпрыгнула на стуле. Сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди. На шее вздулись багровые пульсирующие вены.
— Мы… уже… не играем? — спросил Дэниел. Настоящий.
— Нет, Дэниел. Я думаю, что на сегодня игра закончилась.
Одри сидела в своем кабинете. Ей снова хотелось напиться — здесь тоже хранилась бутылка виски, — но она этого не сделала. Предыдущей ночи было достаточно. Одри провела в кресле более двух часов, напряженно думая. Наконец она протянула руку к столу и нажала кнопку коммуникатора.
— Слушаю?
— Запиши, Сьюзен…
— Прежде позволь напомнить, что в три часа у тебя встреча с миссис Штайнер.
Не обращая внимания на язвительный тон секретарши, Одри продолжила:
— Найди номер департамента физики Гарвардского университета и свяжись с профессором Макгейлом, Майклом Б. Макгейлом. Делай что хочешь,
