Странная надпись на внутренней стенке гроба погребенного заживо испанского священника, ночные кошмары старого садовника Дэниела, чудом выжившего после пожара в монастыре, пропавший сын доктора Одри Барретт, предательство Иуды, последние слова распятого Иисуса — загадочные и ужасные события прошлого и настоящего складываются в хитроумную головоломку, разгадать которую способен лишь Альберт Клоистер, иезуит, исследователь сверхъестественных явлений, сотрудник секретной организации Ватикана «Волки Бога». Но даже он не знает, что путь к истине ведет его в преисподнюю.
Авторы: Гутьеррес Анхель, Зурдо Давид
для ритуала вуду. В Новом Орлеане вуду практикуется больше, чем где бы то ни было, включая Гаити. В этом нет ничего удивительного, ведь этот город — антипод Иерусалима. Иерусалим — трижды святыня. Новый Орлеан четырежды проклят: христианами, мусульманами, евреями и индейцами-аборигенами. Так вот, наступил Хеллоуин, языческий канун Дня Всех Святых. Той ночью на задворках французского квартала совершался обряд, который служил лишь ширмой для другого, более важного ритуала. Отцу Горацию удалось попасть туда в сопровождении местного журналиста. Колдуны намеревались вызвать смерть человека на расстоянии. Путь в полицию был ему заказан: местные власти предпочитали закрывать глаза на то, что творилось у них под носом. Отец Гораций знал, что в действительности должно произойти. Где-то за пределами этого грязного двора прятался настоящий бокор
, жрец зла, — без барабанов, выпученных глаз и неистовых танцев. Страдания ребенка, выбранного из-за неестественно светлого для негра цвета кожи, должны были вдохнуть жизнь в куклу вуду. Не в ту куклу, что продавалась в городе на каждом шагу… Блуждая в узких и мрачных переулках, отец Гораций наконец нашел логово бокора и обнаружил там бедного ребенка. Он попытался уйти и предупредить власти, но было поздно — его заметили. Тогда он нырнул в подворотню и добежал до двора, с которого начинал свой путь. Какая-то неведомая сила потянула его к костру, горевшему посреди двора. И то, что он увидел, поразило и ужаснуло его. Думаю, ты догадываешься, что это было.
— Глаза… — пробормотал Клоистер.
— Глаза, лицо, заставившие его окаменеть от ужаса… К счастью, отцу Горацию удалось уйти.
— Я мог бы поговорить с отцом Горацием?
— Мне очень жаль, но вскоре он скончался. Острый инфаркт.
— Ясно…
— Я знаю, о чем ты подумал.
— И я ошибаюсь?
— Не знаю, связана ли его смерть с огненным духом или нет. Брат Джулио тоже видел эти глаза, но ему уже перевалило за сто. Наверное, это случайность.
— Да, я тоже так считаю. Хотя не уверен.
Кардинал наклонился над столом и положил руку на плечо Альберта. Как бы ему хотелось, чтобы юноша остался в стороне от всего этого. Но, в конце концов, он сам решил привлечь священника к исследованию.
— Я не хочу обременять тебя большим количеством новых сведений, но я должен показать тебе Кодекс. Ради этого мы здесь. Я знаю, брат Джулио говорил тебе о нем.
— Он лишь упомянул о нем, но не сказал, что он содержит.
— Ты получишь ответ. Следуй за мной.
Они вышли из кафе и направились к лифту. Францик достал маленький ключ и вставил его в контрольную панель. Затем он приложил карточку идентификации посетителя к считывающему устройству и нажал кнопку четвертого этажа подвала. Он имел доступ к закрытому каталогу, святая святых Секретного архива Ватикана. Здесь хранилось множество конфиденциальных документов, которые не показывали даже заслуживающим доверия исследователям. Вход туда был разрешен лишь нескольким монахам, приписанным к архиву, и специалистам, нанятым для реставрации и каталогизации фондов. Все они подписывали контракт, в который обязательно включался пункт о неразглашении тайны, почти как в корпорациях высоких технологий или военных организациях. Одним из конфиденциальных документов был Кодекс, интересовавший кардинала Францика и отца Клоистера. Он представлял собой тридцатистраничный папирус толщиной в двадцать — тридцать сантиметров, переплетенный в кожу и перевязанный лентой из того же материала. Перед тем как подойти к книге, лежавшей на японском столике из мягкой древесины, Клоистер по просьбе кардинала надел перчатки. В слабо освещенном помещении было холодно — температура и влажность регулировались здесь искусственно.
— Это лишь фрагмент, — произнес Францик, указывая на ветхий лист. — То, что я хочу тебе показать, содержится внутри этого Кодекса. По составу, стилю и письму он датирован вторым веком нашей эры. Кроме того, есть данные углеводородного анализа. Кодекс написан на греческом, на папирусе, изготовленном где-то в районе Египта или Палестины. Больше мы о нем ничего не знаем. Ни о тех, кто его написал, ни о том, на каких источниках он основан. Мы даже не знаем, как он оказался в библиотеке Сан-Хуана Летрана, перед тем как попасть в этот архив. Он чудом не разделил судьбу других текстов, безвозвратно утраченных во время похода Наполеона. Но он действительно важен… Вот, здесь. Будь осторожнее с папирусом. Постарайся не касаться его.
Клоистер наклонился над столом. Кодекс лежал на нем, как обломок корабля после крушения. В параграфе, на который указывал кардинал, буквы почти стерлись, но их можно
