А что вы хотели от Бабы-яги

один человек и всем настроение испортил. И главное, ни с того ни с сего. Какая муха его укусила? Еще полчаса назад так есть хотелось, а теперь кусок в горло не лезет. Кошмар! Я бы за такое к уголовной ответственности привлекала, честное слово.
Через реку, которая на поверку оказалась не такой уж глубокой, переправились на удивление легко, на лошадях, мы даже сапог не замочили. Сенька благоразумно запрыгнул в седло ко мне, видимо расценив, что старый проверенный товарищ надежнее. Он даже не догадывался, что у меня было коварное желание макнуть его пару раз за предательство, но я сдержала свои мстительные порывы.
А вот гора потребовала для восхождения участия всех имеющихся у меня в наличии конечностей. Сначала было достаточно легко и просто. Узкая тропинка хоть и была крутой, но не настолько, чтобы можно было опасаться за свою жизнь. Я даже расслабилась и посмеялась над своими глупыми страхами. Все было не так уж плохо. Но это я рано обрадовалась. Мы даже еще не доползли до середины, как начались первые неприятности – тропинка закончилась резким обрывом. Ну здравствуйте, приехали! Теперь обратно топать, что ли, придется? Зря я надеялась. Князь первым полез на широкий уступ прямо над нами. Я с ужасом смотрела на него и не представляла, что смогу тоже туда вскарабкаться. Но, как говорится, трудно бывает только в первый раз. Дальше мы лезли по крутым скалам и острым камням, как упорные бараны за пучком сочной травы. Я пару раз чуть не навернулась, и если бы не Александр, всякий раз успевавший подхватить меня в самый последний момент, то точно вошла бы в меню парящих над нами стервятников. Причем у князя было такое выражение лица, будто он спасает меня исключительно ради того, чтобы не лишать себя удовольствия самолично скинуть с самой вершины.
Легче всего в нашей компании пришлось Сеньке, как самому маленькому и проворному. Ему хватало даже небольшого выступа, чтобы удержать равновесие, да и кошачья гибкость сильно выручала.
Когда же мы все-таки вскарабкались на самый верх (что меня несказанно удивило), я уже успела пообещать себе: что никогда больше не буду лазить по горам – раз; выскажу князю все, что я думаю о его способах выбирать дорогу, – два; и что буду лежать пластом минимум два дня, если мы благополучно долезем, – три. Мне удалось полностью выполнить только первое, и то лишь потому, что лезть дальше вдруг оказалось некуда. Перевал с другой стороны переходил в крутой склон, поросший травой, чуть дальше становившийся более пологим, а потом снова начинался густой лес. Над нами беззаботно щебетали птицы, светило солнце и летали всякие разные жужжалки. Люблю жизнь! Третье обещание пришлось сократить от двух дней до нескольких минут, больше времени мне (да и Виктору с Сенькой тоже) князь просто не дал. И откуда в нем столько энергии берется? Радовало то, что идти стало легко и просто. Горизонтальная поверхность все-таки привычней и роднее. А вот высказывать ему что-либо я побоялась, пристукнет еще, поэтому мое второе обещание осталось совсем невыполненным. Чем дальше мы шли, тем больше и больше мрачнел Александр. Я, конечно, тоже переживаю и волнуюсь за успех нашей разведывательной экспедиции, но зачем же так нагнетать обстановку?
Лес кончился неожиданно, и перед нами раскинулась небольшая равнина. Мертвая, выжженная, пугающая, она была покрыта сухой прошлогодней травой, и лишь возле самой опушки кое-где пробивались редкие зеленые травинки. У меня даже создалось впечатление, что весна целенаправленно обошла этот участок стороной, будто брезговала прикоснуться к проклятому месту. Чуть дальше просто сухая трава переходила в выжженную, и явно не солнцем. Пепелище представляло собой несколько полукругов, центр которых находился в пещере по другую сторону равнины. Она огромным куполом стояла в середине горного массива, как цирковой шатер, с той лишь разницей, что клоунов и акробатов там вряд ли удастся увидеть. Справа и слева от нее зияли широкие расщелины, открывая входы (или проходы?) в горные недра позади самой пещеры, и угадать, что они скрывают, не представлялось возможным. Удручающее зрелище завершали несколько распростертых на земле мертвых тел. Даже издалека в сгущающихся сумерках была видна форма личного отряда князя, как на воине, которого привезли в замок в то злополучное утро.
И над всем этим не раздавалось ни единого птичьего вскрика, ни шелеста листвы, ни жужжания насекомых. В давящей тишине мы смотрели на мертвое царство в состоянии полного оцепенения и ужаса. Я сразу же, при первом взгляде на равнину и особенно пещеру, почувствовала сильную магическую волну, которая окатила меня с ног до головы. Она заставила содрогнуться и была полностью идентичной «моей» воронке. Значит, отсюда берет