А что вы хотели от Бабы-яги

себя в относительной безопасности. Повторяю, в относительной, потому что двери, за которой можно спрятаться от своих собственных чувств и мыслей, еще не придумали. Жаль, ему бы памятник при жизни поставили и провозгласили самым главным божеством в мире.
Ну и что я так разнервничалась, спрашивается? Не хотел он раньше жениться, а теперь надумал. Ничего экстраординарного. Тем более у него было столько претенденток в Бемирании, одна краше другой. Сама видела, что любая готова была согласиться на его предложение. А кто сказал, что он будет с тобой всю жизнь возиться? Надо срочно успокоиться. А ничего так хорошо не успокаивает, как беседа на отвлеченные темы с умным человеком. И где только Сенька ошивается? Вот всегда так – когда он нужен, никогда его под боком не бывает.
Будто подслушав мои мысли, из груды подушек высунулась заспанная белая морда.
– Ты чего столько грохоту устроила? – зевая и потягиваясь, спросил кот. – Никакого покою от тебя нет. Только задремал сладко.
– А тебе бы все спать… – проворчала я, отлипая от двери и плюхаясь рядом с котом на кровать.
– Дай понежиться-то, – проворковал кот, снова зарываясь в подушки. – Когда еще доведется. Жизнь – она штука непредсказуемая. Может, завтра опять на болотной кочке ночевать придется.
– Тебя на философию потянуло? – изумилась я.
– А тебе больше по душе лирика?
Вот только лирики мне сейчас и не хватает для полноты ощущений.
– А чего ты такая кислая-то? – спросил Сенька, наконец замечая мой расстроенный вид. – Случилось чего?
– Да нет, – не зная, стоит ли ему говорить о женитьбе Александра или нет, ответила я. – Устала просто, наверное.
– Ага, – не поверил мне лохматый друг, – ты еще скажи, поганочки на свадебном столе несвежие попались, оттого и цвет лица слегка зеленцой отдает.
– Да ну тебя, – невесело улыбнулась я и принялась общипывать злополучный букет. Странно, что я его еще не выбросила.
Причем я так увлеклась, что не заметила, как передо мной выросла целая горка измельченной травы, годной разве только для развеивания по ветру. Это нехитрое и не совсем интеллектуальное занятие помогло мне немного прийти в себя, и теперь в душе вместо «очень плохо» было «просто отвратительно», а еще я начала злиться. На себя! С каждым оторванным лепестком я награждала себе и князя по очереди эпитетами, из которых «дура» и «негодяй» были самыми лестными.
Когда я ободрала букет почти наполовину, Сенька, наблюдавший за уничтожением свадебного гербария, не выдержал и, вздыхая, вылез из подушек.
– Ну и что мы над цветочками издеваемся? – спросил он, внимательно ко мне присматриваясь.
– Общипываю помаленьку, – сквозь зубы ответила я.
– Что случилось? – не отставал кот.
– Ничего.
– Зачем обманываешь лучшего мужчину своей жизни, белого и пушистого?
Я с особенной злостью дернула несговорчивый бутон и искрошила в считаные секунды. Цветочная кучка у моих ног постепенно росла. Следующая травинка оказалась менее податливой.
– Ну и черт с тобой! – зло обругала я ее и схватилась за другую.
– Алена, да что с тобой? – забеспокоился Сенька.
– Князь женится, – нехотя призналась я.
– Ну и что? – не понял меня кот.
– Вот и я о том же.
– Погоди, погоди, – забегал Сенька по подушкам. – Это он сам тебе сказал?
– Почти. Я слышала, как они с Виктором об этом разговаривали.
– А на ком он женится?
– Откуда я знаю? – чуть не всхлипнула я. – На моей бабушке.
– Так она же умерла.
– Вот и хорошо. Не дай бог обзавестись такими родственничками! – И я с такой злостью выдернула очередную хризантему, что чуть не заехала коту по морде. Он успел отскочить и решил больше не приближаться на опасное расстояние, чтобы не попасть под горячую руку моей мстительности.
– Так… – Сенька наклонил голову, заглядывая мне в глаза. – А ты что бесишься?
– Ничего.
– Понятно.
– Что тебе понятно?
– Ты любишь его, да?
– Сдурел совсем?! Я что, похожа на сумасшедшую?
Кот присмотрелся ко мне и с убийственной серьезностью констатировал:
– Еще как.
Я ничего не ответила и снова принялась издеваться над букетом.
– Алена, признайся честно – ты его любишь?
Я отчаянно сопела.
– Так да или нет? – не отставал Сенька.
– Да! – крикнула я, швыряя все, что осталось от некогда вполне приличного веника, в дверь. – Доволен?
И надо же такому случиться, что дверь предательски открылась (без стука!), явив на пороге не кого-нибудь, а именно Александра. Злосчастный букет эполетом повис у него на плече. Вот черт! Надо же было дверь забыть закрыть! А какого лешего он вообще