А.и Б. Стругацкие. Собрание сочинений в 10 томах. Т.1

дольешь мне еще чуть-чуть, Володенька?
— Хватит,— жестко сказал Быков. Он медленно хлебал бульон, по-детски зажав ложку в кулаке, измазанном графитовой смазкой.
Все молча стали есть. Моллар с трудом приподнялся и снова лег.
— Не могу,— сказал он,— Простите меня, не могу.
Быков положил ложку и встал.
— Рекомендую всем пассажирам лечь в амортизаторы,— сказал он.
Дауге отрицательно покачал головой.
— Как угодно. Но Моллара уложите в амортизатор непременно.
— Хорошо,— сказал Юрковский.
Дауге взял тарелку, сел на диван рядом с Молларом и принялся кормить его с ложки, как больного. Моллар громко глотал, не открывая глаз.
— А где Иван? — спросил Юрковский.
— На вахте,— ответил Быков. Он взял кастрюлю с остатками супа и пошел к люку, тяжело ступая на прямых ногах. Юрковский, поджав губы, глядел в его согнутую спину.
— Все, мальчики,— сказал Михаил Антонович жалким голосом.— Начинаю худеть. Так все-таки нельзя. Я сейчас вешу двести с лишним кило — подумать страшно! И будет еще хуже. Мы все еще падаем немножко.
Он откинулся на спинку кресла и сложил на животе отекающие руки. Затем поворочался немного, положил руки на подлокотники и почти мгновенно заснул.
— Спит толстяк,— сказал Дауге, оглянувшись на него.— Корабль затонул, а штурман заснул. Ну, еще ложечку, Шарль. За папу. Вот так. А теперь за маму.
— Нье могу, простите,— пролепетал Моллар.— Нье могу. Я лья-гу.— Он лег и начал неразборчиво бормотать по-французски.
Дауге поставил тарелку на стол.
— Михаил,— позвал он негромко.— Миша.
Михаил Антонович раскатисто храпел.
— С-сейчас я его ра-азбужу,— сказал Юрковский.— Михаил,— сказал он вкрадчивым голосом,— М-мидии. М-мидии со с-пециями.
Михаил Антонович вздрогнул и проснулся.
— Что? — пробормотал он.— Что?
— Нечистая с-совесть,— сказал Юрковский.
Дауге поглядел на штурмана в упор.
— Что вы там делаете в рубке? — сказал он.
Михаил Антонович поморгал красными веками, потом заерзал на кресле, едва слышно сказал: «Ах, я совсем забыл…» — и попытался подняться.
— Сиди,— сказал Дауге.
— Т-так что вы там д-делаете?
— И на кой бес?
— Ничего особенного,— сказал Михаил Антонович и оглянулся на люк в рубку.— Право, ничего, мальчики. Так только…
— М-миша,— сказал Юрковский.— М-мы же видим, что он что-то з-задумал.
— Говори, толстяк,— сказал Дауге свирепо.
Штурман снова попытался подняться.
— С-сиди,— сказал Юрковский безжалостно,— Мидии. Со специями. Говори.
Михаил Антонович стал красен как мак.
— Мы не дети,— сказал Дауге.— Нам уже приходилось умирать. Какого беса вы там секретничаете?
— Есть шанс,— едва слышно пробормотал штурман.
— Шанс всегда есть,— возразил Дауге.— Конкретнее.
— Ничтожный шанс,— сказал Михаил Антонович.— Право, мне пора, мальчики.
— Что они делают? — спросил Дауге.— Чем они заняты, Лешка и Иван?
Михаил Антонович с тоской поглядел на люк в рубку.
— Он не хочет вам говорить,— прошептал он.— Он не хочет вас зря обнадеживать. Алексей надеется выбраться. Они там перестраивают систему магнитных ловушек… И отстаньте от меня, пожалуйста! — закричал он тонким пронзительным голосом, кое-как встал и заковылял в рубку.
— Mon dieu,— тихо сказал Моллар и снова лег навзничь.
— А, все это ерунда, барахтанье,— сказал Дауге.— Конечно, Быков не способен сидеть спокойно, когда костлявая берет нас за горло. Пошли. Пойдемте, Шарль, мы уложим вас в амортизатор. Приказ капитана.
Они взяли Моллара под руки с двух сторон, подняли и повели в коридор. Голова Моллара болталась.
— Mon dieu,— бормотал он.— Простите. Я есть весьма плёхой межпланетнйкь. Я есть только всего радиооптйкь.

Это было очень трудно — идти самим и тащить Моллара, но они все-таки добрались до его каюты и уложили радиооптика в амортизатор. Он лежал в длинном, не по росту, ящике, маленький, жалкий, задыхающийся, с посиневшим лицом.
— Сейчас вам станет хорошо, Шарль,— сказал Дауге.
Юрковский молча кивнул и сейчас же сморщился от боли в позвоночнике.
— П-полежите, отдо-охните,— сказал он.
— Хорошё-о,— сказал Моллар.— Спасибо, товарищи.
Дауге задвинул крышку и постучал. Моллар постучал в ответ.
— Ну, хорошо,— сказал Дауге.— Теперь бы нам костюмы для перегрузок…
Юрковский пошел к выходу. На корабле было только три костюма для перегрузок — костюмы экипажа. Пассажирам при перегрузках полагалось лежать в амортизаторах.
Они обошли все каюты и собрали все одеяла и подушки. В обсерваторном отсеке они долго устраивались у перископов, обкладывали