А.и Б. Стругацкие. Собрание сочинений в 10 томах. Т.1

о компании сейчас идет речь.
— Подождите,— сказал Джошуа и поднял руку.— Дайте и мне сказать. Все это мы уже слышали. Нам об этом прожужжал уши мистер комиссар. Не знаю, как другим, а мне нет дела до тех, кто помер. Я человек здоровый и помирать не собираюсь.
— Верно,— загудели в толпе,— Пусть сопляки помирают.
— Дети там, не дети — это мое дело. И лечиться тоже не вам, а мне. Слава богу, я давно уже совершеннолетний и отвечаю за свои поступки. Я не хочу слушать никаких речей. Вот вы отобрали оружие у гангстеров, я говорю: правильно. Найдите спиртогонов, закройте салун. Точно? — Он повернулся к толпе. В толпе неопределенно заговорили.— Что вы там бормочете? Я правильно говорю. Где это видано — за выпивку два доллара? Взяточников кое-каких к рукам приберите. Это тоже будет правильно. А в работу мою не вмешивайтесь. Я прилетел сюда, чтобы заработать, и я заработаю. Решил я открыть свое дело — и открою. А речи ваши мне ни к чему. За слова дом не купишь…
— Правильно, Джо! — закричали в толпе.
— А вот и неправильно,— сказал Юрковский. Он вдруг налился кровью и заорал: — Вы что же, думаете, вам так и дадут сдохнуть? Это вам, голубчики, не девятнадцатый век! Ваше дело, ваше дело,— он снова заговорил нормальным голосом.— Вас здесь, дураков, от силы четыреста человек. А нас — четыре миллиарда. И мы не хотим, чтобы вы умирали. И вы не умрете. Ладно, я не буду с вами говорить о вашей нищете духовной. Вам, как я вижу, этого не понять. Это только ваши дети поймут, если они у вас еще будут. Я буду говорить с вами на языке, который вам понятен. На языке закона. Человечество приняло закон, по которому запрещается загонять себя в гроб. Закон, понимаете вы? Закон! Отвечать по этому закону будет компания, а вы запомните вот что. Человечеству ваши шахты не нужны. Копи на Бамберге могут быть закрыты в любой момент, и все только вздохнут с облегчением. И имейте в виду: если комиссар МУКСа доложит хотя бы еще об одном случае каких-либо безобразий, все равно каких — сверхурочные, взятки, спирт, стрельба,— копи будут закрыты, а Бамберга будет смешана с космической пылью. Это закон, и я говорю вам это именем человечества.
Юрковский сел.
— Плакали наши денежки,— громко сказал кто-то.
Толпа зашумела. Кто-то крикнул:
— Значит, копи закрыть, а нас на улицу?
Юрковский встал.
— Не говорите чепуху,— сказал он.— Что у вас за дурацкое представление о жизни? Столько работы на Земле и в космосе! Настоящей, действительно необходимой, всем нужной, понимаете? Не горстке сытых дамочек, а всем! У меня, кстати, есть к вам предложение от МУКСа — желающие могут в течение месяца рассчитаться с компанией и перейти на строительные и технические работы на других астероидах и на спутниках больших планет. Вот если бы вы все здесь дружно проголосовали закрыть эти вонючие копи, я бы сделал это сегодня же. А работы вам всегда будет выше головы.
— А сколько платят? — заорал кто-то.
— Платят, конечно, раз в пять меньше,— ответил Юрковский.— Зато работа у вас будет на всю жизнь и хорошие друзья, настоящие люди, которые из вас тоже сделают настоящих людей! И здоровыми останетесь, и будете участниками самого большого дела в мире.
— Какой интерес работать в чужом деле? — сказал Джошуа.
— Да, это нам не подходит,— заговорили в толпе.
— Разве это бизнес?
— Всякий будет тебя учить, что можно, что нельзя…
— Так всю жизнь и промыкаешься в рабочих…
— Бизнесмены! — с невыразимым презрением сказал Юрковский,— Ну, пора кончать. Имейте в виду, этого господина,— он указал на мистера Ричардсона,— этого господина я арестовал, его будут судить. Выберите сейчас сами временного управляющего и сообщите мне. Я буду у комиссара Барабаша.
Джошуа мрачно сказал Юрковскому:
— Неправильный это закон, мистер инспектор. Разве можно не давать рабочим заработать? А вы, коммунисты, еще хвастаете, что вы за рабочих.
— Мой друг,— мягко сказал Юрковский,— коммунисты совсем за других рабочих. За рабочих, а не за хозяйчиков.

В комнате у Барабаша Юрковский вдруг хлопнул себя по лбу.
— Растяпа,— сказал он,— Я забыл камни на столе у управляющего.
Бэла засмеялся.
— Ну, теперь вы их больше не увидите,— сказал он.— Кто-то станет хозяйчиком.
— Черт с ними,— сказал Юрковский.— А нервы у вас… э-э… Бэла, действительно… неважные.
Жилин захохотал.
— Как он его стулом!..
— А верно, гадкая рожа? — спросил Бэла.
— Нет, почему же,— сказал Жилин.— Очень культурный и обходительный человек.
Юрковский брюзгливо заметил:
— Вежливый наглец. А какие здесь помещения, товарищи, а? Какой дворец отгрохали, а смерть-планетчики живут в лифте! Нет, я этим займусь, я этого так не оставлю.