А.и Б. Стругацкие. Собрание сочинений в 10 томах. Т.1

Никогда он еще не видел, чтобы такая милая девушка была так печальна и молчалива. «Да ее же обидели! — подумал вдруг он.— Ясно как Солнце, что ее обидели. Обидели на твоих глазах человека — и ты виноват,— машинально вспомнил он.— Ну ладно…»
— Это что? — громко спросил Юра и ткнул пальцем наугад в одну из мигающих ламп. Зина вздрогнула и подняла голову.
— Это? — сказала она. В первый раз она подняла на него глаза. У нее были необыкновенно синие большие глаза.
Юра храбро сказал:
— Вот именно, это.
Зина все еще смотрела на него.
— Скажите,— спросила она,— вы будете работать у нас?
— Нет,— сказал Юра и подошел вплотную к столу.— Я не буду у вас работать. Я здесь проездом. Я спешу на Рею. Не на ту рею, на которой вешали пиратов, а на спутник Сатурна. И никакой я не друг Владимира Сергеевича, а просто мы слегка знакомы. И я не любимчик. Я вакуум-сварщик.
Она провела ладонью по лицу.
— Погодите,— пробормотала она,— Вакуум-сварщик? Почему вакуум-сварщик?
— А почему бы и нет? — сказал Юра. Он чувствовал, что каким-то непостижимым образом это имеет огромное значение и очень хорошо для этой милой печальной девушки, что он именно вакуум-сварщик, а не кто-то другой. Никогда он еще так не радовался тому, что он вакуум-сварщик.
— Простите,— сказала девушка.— Я вас спутала.
— С кем?
— Не знаю. Я думала… Не знаю. Это не важно.
Юра обошел стол и остановился рядом с нею, глядя на нее сверху вниз.
— Рассказывайте,— потребовал он.
— Что?
— Все. Все, что здесь делается.
И вдруг Юра увидел, как на блестящую полированную поверхность стола закапали частые капли. У него подкатил ком к горлу.
— Ну вот еще,— сердито сказал он.
Зина затрясла головой, и брызги полетели в разные стороны. Он испуганно оглянулся на люк и грозно сказал:
— Прекратите реветь! Какой срам!
Она подняла голову. Лицо у нее было мокрое и жалкое, глаза припухли еще больше.
— Вам… бы… так,— проговорила она.
Он достал носовой платок и положил ей на мокрую ладонь. Она стала вытирать щеки.
— Опять глаза красные будут,— сказала она почти спокойно.— Опять он за обедом будет спрашивать: «В чем дело, Зинаида? Когда же кончатся ваши эмоции?»
— Кто это вас? — тихо спросил Юра.— Кравец? Так я пойду и сейчас набью ему морду, хотите?
Она сложила платок и попыталась улыбнуться. Затем она спросила:
— Слушайте, вы правда вакуум-сварщик?
— Правда. Только, пожалуйста, не ревите. В первый раз вижу человека, который плачет при виде вакуум-сварщика.
— А правда, что Юрковский привез на обсерваторию своего протеже?
— Какого протеже? — изумился Юра.
— У нас тут говорили, что Юрковский хочет устроить на Дионе какого-то своего любимца — астрофизика…
— Что за чушь? — сказал Юра.— На борту только экипаж, Юрковский и я. Никаких астрофизиков.
— Правда?
— Ну конечно, правда! И вообще — у Юрковского любимцы! Это же надо придумать! Кто это вам сказал? Кравец?
Она опять помотала головой.
— Хорошо.— Юра нашарил ногой табурет и сел.— Вы все-таки рассказывайте. Все рассказывайте. Кто вас обидел?
— Никто,— сказала она тихо.— Я просто плохой работник. Да еще с неуравновешенной психикой.— Она невесело усмехнулась.— Наш директор вообще против женщин на обсерватории. Спасибо, что хоть не сразу на Планету вернул. Со стыда бы сгорела. На Земле пришлось бы менять специальность. А мне этого вовсе не хочется. Здесь у меня хоть и ничего не получается, зато я на обсерватории, у мощного ученого. Я ведь люблю все это.— Она судорожно глотнула.— Ведь я думала, что у меня призвание…
Юра сказал сквозь зубы:
— В первый раз слышу о человеке, чтобы он любил свое дело и чтобы у него ничего не получалось.
Она дернула плечом.
— Ведь вы любите свое дело?
— Да.
— И у вас ничего не получается?
— Я бездарь,— сказала она.
— Как это может быть?
— Не знаю.
Юра прикусил губу и задумался.
— Послушайте,— сказал он.— Послушайте, Зина, ну, а другие как же?
— Кто?
— Другие ребята…
Зина судорожно вздохнула.
— Они здесь стали совсем другие, чем на Земле. Базанов всех ненавидит, а эти два дурачка вообразили невесть что, перессорились и теперь ни со мной, ни друг с другом не разговаривают…
— А Кравец?
— Кравец — холуйчик,— равнодушно сказала она.— Ему на все наплевать.— Она вдруг растерянно посмотрела на него.— Только вы никому не говорите того, что я вам здесь рассказала. Ведь мне совсем житья не будет. Начнутся всякие укоризненные замечания, общие рассуждения о сущности женской натуры…
Юра сузившимися глазами смотрел на нее.
— Как же так?