А.и Б. Стругацкие. Собрание сочинений в 10 томах. Т.1

ему помощи нашими средствами — отправили на моем самолете.
— Слушаюсь, Николай Захарович.
Тем временем Ляхов и его двое спутников тоже сошли на землю. Наскоро поздоровавшись с товарищами, они подошли к носилкам.
— До свидания, Ян! — сказал Ляхов.— Поправляйся — и снова за работу, дружище!
Худощавая круглолицая женщина в просторном комбинезоне ласково погладила чеха по щеке:
— Выздоравливайте скорее, товарищ Дивишек. Привет вашей семье.
— Декую, соудругу… Спасибо, спасибо,— бормотал Дивишек, пожимая их руки худыми пальцами.— Очень много спасибо!
Все молча проводили глазами улетающий вертолет. Ляхов взглянул на просветлевшее небо, на неясные очертания далеких холмов и слабо улыбнулся.
— Вот и снова на Земле,— сказал он.— Снова дома… Но какая машина, друзья мои! Какая машина!
— Погодите, товарищи…— Спицын схватил Ляхова за плечо и подвел его к круглолицей женщине.— Чокан, встань слева от Веры, пожалуйста…
Третий член экипажа, высокий молчаливый казах, нахмурился:
— Опять снимать будешь?
— Да-да…
Спицын попятился, не спуская с них глаз, достал из кармана миниатюрный киноаппарат и, присев на корточки, заснял несколько метров.
— Довольно! — сердито сказал Краюхин.— Немедленно в машину — в город и отдыхать! Без разговоров! Разговаривать будем вечером.
— Одну минуту, Николай Захарович…— Ляхов повернулся к Быкову: — Если не ошибаюсь, вы новый член экипажа?
— Да, познакомьтесь,— спохватился Краюхин.— Быков Алексей Петрович. Химик, инженер-ядерщик, водитель. Василий Семенович Ляхов — пилот… Верочка, идите сюда. Вера Николаевна Василевская — штурман. Чокан Кунанбаев — бортинженер.
Быков и ляховцы обменялись рукопожатиями.
— Так,— сказал Краюхин.— А теперь — в город!
— Вечером увидимся,— ласково кивнул Быкову Ляхов.
— Мы с вами, Анатолий Борисович, останемся на часок здесь,— обратился Краюхин к Ермакову.— Осмотрим «Хиус». Вы тоже останьтесь, Быков. Кстати, поговорим с начальником группы обслуживания. Вон он катит… Остальные свободны.
По полю к «Хиусу» ползла вереница машин — полугусеничные грузовики, тракторы, подъемные краны на колесах.
— Скажите им, пусть обратят внимание на третий реактор,— сказал Чокан.— Особое внимание! Что-то релейная система барахлит… Да ладно, завтра сам скажу.
Они уехали, и Быков с бьющимся от волнения сердцем полез вслед за Краюхиным и Ермаковым по гибкой, но прочной лестнице. В кубической камере, куда открывался люк, Краюхин сказал:
— Здесь тамбур — кессон — для выхода в безвоздушное пространство или в среду с ядовитой атмосферой. Тесновато, так?
— Да нет… ничего как будто,— нерешительно пробормотал Быков.
— Тесно, тесно! — брюзгливо проворчал Краюхин.— Многого не рассчитали, когда проектировали. Вот начнем разгружаться и грузиться — увидите. Придется пропустить десятки тонн груза через три таких вот игольных ушка.— Он ткнул пальцем в сторону люка.— В самом корабле и того хуже, так. Переходы узкие, перегорожены переборками с комингсами.
— С точки зрения герметичности и безопасности от метеоритов это дает большие преимущества,— заметил Ермаков.
Они прошли камеру и стали подниматься по гофрированным ступенькам ярко освещенного коридора.
— Термоядерная ракета — дело, так сказать, новое,— говорил Краюхин.— Многих ее возможностей и преимуществ не учли, проектировали по старинке, как обычные ракеты. Рутина, ничего не поделаешь… А вот здесь начинается новое…
Краюхин толкнул тяжелую стальную дверь, и они оказались в обширном помещении, заполненном незнакомыми Быкову приборами и распределительными щитами.
— Здесь рубка,— сказал Краюхин.— А там,— он указал на стену напротив входа,— за титановым кожухом находится сердце «Хиуса» — фотореактор. Специальное устройство создает поток плазмы, поток голых тритонов, ядер сверхтяжелого водорода, который крошечными порциями, по нескольку тысяч порций в секунду, выбрасывается вниз. Мощное электромагнитное поле, образуемое пятью соленоидами над реакторными кольцами, резко тормозит комочек плазмы, в результате чего в нем начинается термоядерная реакция. Точка торможения находится в фокусе параболического зеркала — нижней поверхности корпуса «Хиуса». Плотный поток фотонов, нейтронов, ядер гелия и непрореагировавших тритонов бьет в зеркало и создает огромную тягу… Конечно,— добавил Краюхин, помолчав,— не будь слоя «абсолютного отражателя», корпус корабля мгновенно, так сказать, прогорел бы насквозь. Первый «Хиус» сгорел потому, что где-то был нарушен этот защитный слой.
— Это неизвестно,—