А.и Б. Стругацкие. Собрание сочинений в 10 томах. Т.1

с борта «Мальчика» и по колени ушел в мягкую черную пыль. Почва дрожала так сильно, что у Быкова застучали зубы. В наушники поминутно врывался глухой грохот.
— Голконда! — Быков впился глазами в холмистый горизонт.
В багровом мареве то обрисовывался, то снова пропадал далекий, очень далекий горный хребет, колеблясь в восходящих потоках раскаленного газа. Бу-бу-бу-бу,— рокотало оттуда.
«Мальчик» стоял дыбом, слегка накренившись на правый борт, похожий на огромного черного искалеченного паука. Под днищем намело мягкий холм, коленчатые стержни глубоко ушли в пыль.
Обойдя транспортер спереди, Быков увидел широкие полузасыпанные борозды, тянущиеся на несколько десятков метров,— это были следы отступления. Они казались неглубокими, но, вступив в одну из борозд, он провалился по пояс.
Правый задний опорный шест висел «на ниточке». Натиск бури вывернул титановую «кость» из сустава, и она бессильно вытянулась, полузасыпанная черным прахом. Это можно было починить, но прежней прочности уже не вернешь. Быков вздохнул и принялся за работу.
Ремонт подходил к концу, когда Быков, увлеченный работой, услыхал над ухом голос Ермакова:
— Как дела? Мы уже справились…
Командир спрыгнул с транспортера, присел рядом на корточки.
— Легко отделались. Я вижу, вы тоже заканчиваете.
— Д-да…— пропыхтел Быков.— Жалко «Мальчика». Покалечил ножку, бедняга.
Став на колени, он критически рассматривал результаты своей работы.
— Годится для увеселительных прогулок… Плохо, Анатолий Борисович, сами видите…— Он вздохнул и принялся собирать инструменты,— Надо было мне уступать. Все уцелело бы…
Командир усмехнулся.
— Вы знаете, сколько времени длился ураган? — спросил он неожиданно.
— Ну… минут двадцать… Трудно сказать, я не засек по часам.
— А я следил: три с половиной минуты.
— К-как?
— Три с половиной минуты, Алексей Петрович, и за это время нас отбросило на тысячу метров. Если бы вы уступили, «Мальчик» был бы сейчас за сто километров отсюда… И валялся бы разбитый вдребезги вдобавок. Вы и не подозреваете, какой вы молодец, Алексей Петрович! — Он нежно погладил стальной рычаг. — А теперь — вперед! Дорога открыта, Голконда рядом. Слышите? (Бу-бу-бу-бу…) Километров пятьдесят. Ее уже видно — вон те черные пятна… Нет, это не горы — это клубится Голконда.
Перед тем как последовать за командиром в люк, Быков оглянулся. И вот, как в странном тумане, у горизонта возникли, расплываясь, широкие лиловые полосы. Рябило в глазах. Быков зажмурился, потряс головой. Полосы исчезли.
— Только этого и не хватало! — пробормотал он, карабкаясь по броне.— Галлюцинации… Милое дело!
Внутренние кабины «Мальчика» были чисто вымыты, блестели металлом и пластмассой. Груз аккуратно уложен и закреплен. Взъерошенный, с мокрыми после мытья волосами, Богдан возился у рации. Геологи сидели в своем уголке за откидным столиком. Юрковский быстро листал какой-то справочник, посвистывая сквозь зубы. Тихо, мирно, уютно… Быков сразу захотел спать — сказывалось нечеловеческое напряжение последних часов. Глаза слипались.
— Анатолий Борисович…
— Спать, спать! — быстро прервал его Ермаков.— Немедленно спать.
— Слушаюсь! — обрадованно сказал Быков и присел на тюки, снимая шлем.
Дауге следил за ним с дружеской улыбкой. Но, когда Быков снял колпак, Дауге вскочил на ноги и издал странный звук, изумивший Алексея Петровича и заставивший всех разом оглянуться.
— Мамо ридна, помичныця межпланетныкив усёго свиту! — пробормотал Юрковский, неумело крестясь. Спицын ахнул. Ермаков резко поднялся.
— Ч-что такое? — растерянно спросил Быков, оглядывая себя.
— Подожди, подожди, Алексей, что это? — заикаясь, проговорил Дауге.
— Да в чем дело?!
— У вас все лицо в крови, Алексей Петрович,— сказал Ермаков,— Вы, вероятно, ударились лбом при толчке.
— Ударился один раз,— пробормотал водитель, ощупывая нос.
— Не трогайте руками… Сейчас я вам промою ссадину… Да не трогайте вы руками, говорю!.. Владимир Сергеевич, дайте ему зеркало.
На лбу чернела огромная ссадина, нос распух, нижняя губа приняла необычайную форму и все еще сочилась кровью. Щеки были разрисованы замысловатым узором. Быков сердито отстранил зеркало.
— Действительно, мама родная…
— Ничего опасного,— Ермаков быстро и ловко промывал ранки.— Эффектно, но не страшно… Но вот как вы ухитрились этого не заметить и не почувствовать?..
— Так, саднило немножко… Кто мог думать?..
— Я лично этому отнюдь не удивляюсь,— сказал Дауге.
— Чему?
— Тому, что ты ничего