А.и Б. Стругацкие. Собрание сочинений в 10 томах. Т.7

разъяснится.
— Вы задержали не водителя, а груз, — возразил мокрец. — Однако, это не столь существенно. Благодаря любезности господина Банева груз был доставлен лишь с небольшим опозданием, и вы должны быть признательны присутствующему здесь господину Баневу, ибо существенное опоздание груза по вашей, господин полицмейстер, вине, могло бы послужить для вас источником крупных неприятностей.
— Это забавно, — сказал полицмейстер. — Я не понимаю, и не желаю понимать, о чем идет речь, потому что как должностное лицо я не потерплю угроз. Что же касается господина Банева, то на этот счет существует уголовное законодательство, где такие случаи предусмотрены… — Он явно отказывался смотреть на Виктора.
— Я вижу, вы действительно не понимаете своего положения, — сказал мокрец. — Но я уполномочен довести до вашего сведения, что в случае нового задержания наших грузов вы будете иметь дело с генералом Пфердом.
Наступило молчание. Виктор не знал, кто такой генерал Пферд, но зато полицмейстеру это имя было явно знакомо.
— По-моему, это угроза, — сказал он неуверенно.
— Да, — согласился мокрец. — Причем угроза более чем реальная.
Полицмейстер порывисто поднялся. Виктор с мокрецом тоже.
— Я приму к сведению все, что услышал сегодня, — объявил полицмейстер. — Ваш тон, сударь, оставляет желать лучшего, однако я обещаю лицам, уполномочившим вас, что разберусь и, коль скоро обнаружатся виновные, накажу их. Это в полной мере касается и господина Банева.
— Господин Банев, — сказал мокрец. — Если у вас будут неприятности с полицией по поводу этого инцидента, немедленно сообщите господину Голему… До свидания, — сказал он полицмейстеру.
— Всего хорошего, — ответствовал тот.

В восемь вечера Виктор спустился в ресторан и направился было к своему столику, где уже сидела обычная компания, когда его окликнул Тэдди.
— Здорово, Тэдди, — сказал Виктор, привалившись к стойке. — Как дела?
— Тут он вспомнил. — А! Счет… Сколько я вчера?
— Счет — ладно, — проворчал Тэдди. Не так уж много — разбил зеркало и своротил рукомойник. А вот полицмейстера ты помнишь?
— А что такое? — удивился Виктор.
— Я так и знал, что ты не помнишь, — сказал Тэдди. — Глаза у тебя были, брат, что у вареного порося. Ничего не соображал… Так вот, ты, — он уставил Виктору в грудь указательный палец, — запер его, беднягу, в сортирной кабинке, припер дверцу метлой и не выпускал. А мы-то не знали, кто там, он только что приехал, мы думали, Квадрига. Ну, думаем, ладно, пусть посидит… А потом ты его оттуда вытащил, стал кричать: ах, бедный, весь испачкался! И совать его головой в рукомойник. Рукомойник своротил, и мы еще тебя, брат, оттащили.
— Серьезно? — сказал Виктор. — Ну и ну. То-то он сегодня на меня весь день волком смотрит.
Тэдди сочувственно покивал.
— Да, черт возьми, неудобно, — проговорил Виктор. — Извиниться надо бы… Как же он мне позволил? Ведь крепкий еще мужчина…
— Я боюсь, не пришлось бы тебе худо, — сказал Тэдди. — Сегодня утром тут уже ходил легавый, снимал показания… Шестьдесят третья статья тебе обеспечена — оскорбительные действия при отягчающих обстоятельствах. А может и того хуже. Террористический акт. Понимаешь, чем пахнет? Я бы на твоем месте… — Тэдди помотал головой.
— Что? — спросил Виктор.
— Говорят, сегодня к тебе бургомистр приходил, — сказал Тэдди.
— Да.
— Ну и что же он?
— Да, чепуха. Хочет, чтобы я статью написал. Против мокрецов.
— Ага! — сказал Тэдди и оживился. — Ну, тогда и в самом деле чепуха. Напиши ты ему эту статью, и все в порядке. Если бургомистр будет доволен, полицмейстер и пикнуть не посмеет, можешь его тогда каждый день в унитаз заталкивать. Он у бургомистра вот где… — Тэдди показал громадный костлявый кулак. — Так что все в порядке. Давай я тебе по этому поводу налью за счет заведения. Очищенной?
— Можно и очищенной, — сказал Виктор задумчиво.
Визит бургомистра представился ему в совсем новом свете. Вот как они меня, подумал Виктор. Да-а… Либо убирайся, либо делай, что велят, либо мы тебя окрутим. Между прочим, убраться тоже будет нелегко. Террористический акт, разыщут. Экий ты, братец, алкоголик, смотреть противно. И ведь не кого-нибудь, а полицмейстера. Честно говоря, задуманно и выполнено неплохо. Он не помнил ничего, кроме кафельного пола, залитого водой, но очень хорошо представлял себе эту сцену. Да, Виктор Банев, порося ты мое вареное, оппозиционно-кухонный, и даже не кухонный, прибанный, любимец господина Президента… Да, видно