Один из лучших романов жанра, абсолютно достоверно показывающий наше возможное будущее. Из-за случившегося апокалипсиса мир полностью изменился. Город и его жители поделены на Тихую Москву и Сектор.
Авторы: Лестер Андрей
(правильно я говорю? – улыбнулась она) проблема».
Комаров было меньше, чем ночью, но все же достаточно. Ненавижу комаров. В особенности в сочетании с паутиной, налипающей на вспотевшее лицо и шею. Да, лес – развлечение не для меня.
Однако в это утро я почти не обращал внимания ни на паутину, ни на кровососущих. Я чувствовал, что я изменился. Даже осанка, несмотря на ушибы, стала другой. «Интересно, что сказал бы Василий Николаевич, мой тренер, увидев меня сейчас?» – подумал я и посмотрел на опухший правый кулак с кожей, содранной на фалангах пальцев.
Как только мы вышли на поиски инкубатора, я стал сводить воедино все, что узнал ночью и сегодня утром. Пока что было ясно следующее:
1. Анфиса ищет полковника Бура.
2. Полковник Бур, которого все считали мертвым, – жив.
3. Полковник построил какой‑то инкубатор на территории Тихого мира.
4. Полковник делает нечто бессмысленное – поднимает ил со дна озера и возит его в свой инкубатор.
5. Анфиса знает об Адамове то, чего не знают другие.
6. Бойцы из Сектора тоже знакомы с Адамовым и смертельно его боятся.
7. Полковник утверждает, что видел Анжелу.
8. Анжела существует.
9. Это не новость для Анфисы.
Прояснив все, что мне стало известно, так сказать, ответы, я решил обозначить и главные вопросы. И вот что получилось:
1. Зачем Анфисе встречаться с Буром?
2. Как она узнала, что Бур жив?
3. Что (или кого) Бур разводит в инкубаторе?
4. Почему Анфиса, зная Адамова, отправилась на поиски Бура одна?
5. Действительно ли Анжела (раз уж она существует в реальности, а не только в воображении ангелианцев) способна включать мобильники, запускать двигатели внутреннего сгорания и стрелять из огнестрельного оружия?
6. Какое отношение ко всему этому имеют Смирновы‑Инстаграм?
7. Когда мы вернемся домой?
Хорошенько обдумав оба умозрительных списка, я решительно поправил лямки своего рюкзака, окликнул идущую впереди девчонку и спросил ее:
– Анфиса, ты когда‑нибудь убивала человека?
2
– Зачем спрашиваешь? – в своей обычной манере (либо возражать, либо отвечать вопросом на вопрос) ответила Анфиса.
– Хочу знать, – терпеливо сказал я, ускорив шаг и приблизившись к девчонке почти вплотную.
Анфиса метров тридцать шла молча.
– А ты мне точно поможешь? Не сдрейфишь, как вчера в лесу? – наконец спросила она.
– Помогу. Но я должен все знать.
Анфиса оглянулась и засмеялась.
– Ты чего? – спросил я.
– Видок у тебя премиальный! Синячище‑то позеленел, всеми красками переливается…
Тут она снова замолчала. Но я не стал ее дергать. Чувствовал, что сейчас начнет говорить. Так и случилось – не только тихие бывают проницательными.
– Когда случился Переворот, мне было тринадцать лет, – сказала Анфиса. – Мы жили в Новогиреево, в двухкомнатной квартире. Я и мои родители. Утром все начали шуметь, бегать, звонить по городским телефонам. Мобильники не работали, телевизор тоже… Включила ноут, а там заставка – большое слово WORD. А сам ноут не грузится. Дела… Ну, в общем, ты и сам это все знаешь. Я побежала на улицу.
Я шагал рядом с Анфисой, немного отставая и чуть‑чуть справа от нее. Так что передо мной раскачивались ее мелкозавитые волосы, убранные в хвост, и хорошо были видны загорелая щека и шея и на удивление скромная сережка в ухе.
– Отец не хотел меня пускать, но я не послушалась, выбежала. Паника, дружки, тусня, то да сё… Все хотели, конечно, сфоткать все, что там было, или снять видео и потом вывесить в фейсбуке и «одноклассниках», но ничего не работало, а люди как‑то это не могли понять. Ну ладно мобилы (тут связь могла отказать и все такое), а почему обычные фотики косячат? Потом как‑то все улеглось, и я побежала домой. А родителей уже дома нет. Я была во дворе, внизу, они не выходили, ну, может, я и проглядела их, и они вышли, но почему они мне ничего не сказали? – Голос Анфисы дрогнул, но она довольно быстро взяла себя в руки. – Короче, ключи от квартиры на месте, от машины тоже, бумажник отца лежит на полке под телевизором, сумка матери – в прихожей. Документы на месте, все на месте. А родителей нет. Больше я их никогда не видела.
Пропали родители. Довольно распространенная история. Я знал, что во время Переворота исчезло много стариков. Некоторые уехали из Москвы, как мои родители, а некоторые, как моя бабушка, просто растворились бесследно, как будто их никогда и не было.
– Ты знаешь, – сказала Анфиса, – они ведь были не такие уж и старые. Папе было пятьдесят, маме сорок пять. И еще. Все их вещи остались
