Один из лучших романов жанра, абсолютно достоверно показывающий наше возможное будущее. Из-за случившегося апокалипсиса мир полностью изменился. Город и его жители поделены на Тихую Москву и Сектор.
Авторы: Лестер Андрей
которые любили посмеяться и пошалить. А главное – они были тихими.
А это значило, что ДЕТИ не станут поддерживать злые замыслы. Просто не смогут. Тихие на это не способны.
И еще это значило, что они могут помочь нам.
Но как? И что именно нужно попросить у них? И каким образом установить контакт?
Пришло время поговорить с Анфисой. Нужно было срочно рассказать ей обо всем, что я сегодня узнал и увидел, и задать ей как минимум один вопрос.
Почему она скрывала, что у нее дома в Тихой Москве был телефон? Кому она с него звонила?
Стоило больших усилий не побежать в избушку. Зная, что за мной следят, я старался идти не торопясь, однако невольно прибавлял шагу.
Подойдя к линии избушек у западной исполинской стены из черного тиса и боярышника, в который раз я наткнулся на Ратмира. Обожженный, как и всегда, стоял, опершись на перила галереи.
– Ты куда? – спросил он.
– Туда, – ответил я с невинным видом, кивнув на дверь в нашу с Анфисой избушку.
– Не надо туда, – ковыряя в зубах какой‑то щепкой, сказал Ратмир. – Не надо создавать суету. Погуляй, потом пообедаешь. – Он посмотрел на часы. – Скоро обед. А потом уже завалишься со своей красоткой «у койку». Делом наконец займешься.
Обожженный ухмыльнулся.
Сзади раздалось хихиканье. На скамейке сидел Дивайс и лыбился во весь рот.
– Хорошее дело, Ваня. Важное! Но ты, если чего, скажи, друзья помогут. Хочешь, я за тебя смену отстою?
– А ты, Дивайс, заткнись, – лениво ухмыляясь, сказал Ратмир. – А то я ведь могу и вход USB тебе подпортить!
И довольный своей шуткой, он вытащил щепку изо рта; после чего раздалось громкое хриплое карканье, которое, по всей видимости, должно было изображать смех.
Хотя кислый мне не очень нравился, я не поддержал шутку Ратмира.
– Дивайс, часы есть? – спросил я его, подойдя к скамейке.
– Есть.
– Сколько до обеда?
– Двадцать минут, – ответил кислый, рисуя что‑то фломастером на предплечье той руки, на которой были надеты часы.
– Что рисуешь? – спросил я, присаживаясь рядом.
– Вот, смотри! – показал кислый, гордясь.
На руке объемным шрифтом, таким, каким подростки в Секторе пишут на стенах, было написано «Цукерб».
– Что это? – спросил я.
– Это «Цукерберг», тормоз! – сказал Дивайс. – Просто еще не дописано. Хочу себе сделать такую татуировку. Потом, конечно, – взглянул он на скучающего Ратмира. – Не сейчас. Когда в Сектор вернемся.
– У меня, кстати, есть отличный приборчик для нанесения татуировок, – сказал я. – Нашел несколько лет назад на заброшенном складе японских товаров. Так и лежит в гараже.
У Дивайса загорелись глаза.
– Джапан? Настоящий?
– Конечно, настоящий. Еще на цифровых станках делался. Сейчас таких в природе не существует.
– Сколько просишь?
– Тебе это будет дорого, – сказал я. – Если покупать, денег не хватит. Но могу подарить.
– Подари‑ить? – не веря своим ушам, переспросил Дивайс.
– А что? Ну не хочешь даром, давай разыграем. Кто больше подтянется. Если ты, считай, приборчик твой. Если я, будешь мне каждый день компот за ужином отдавать.
– Да хоть сейчас! – вскочил Дивайс. – Пошли.
– Ну пошли, – сказал я, и мы стали отдаляться от ушей Ратмира.
– Кто первый? – спросил Дивайс, встряхивая руками и разминая шею.
– Давай ты.
Кислый подпрыгнул, вцепился в турник и пошел наяривать. Десять, пятнадцать… Можно было бы, конечно, крикнуть ему «Стой», все равно победа за ним, но я подумал, пусть устанет как следует, будет податливее в разговорах. Девятнадцать. Жилы на шее вздулись, лицо покраснело. Дивайс зарычал от напряжения, качнулся…
– Стоп, не раскачиваться, – сказал я. – Это нечестно.
Двадцать. Опустившись, Дивайс пыхтел, касаясь поднятыми руками ушей, но не спрыгивал с турника. Дернулся еще раз. Безрезультатно.
– Ну что, всё? И это всё? – сказал я. – Останешься без «джапана».
Дивайс заорал и медленно полез вверх, пытаясь достать перекладину подбородком.
– Ну! Ну! – подначивал я. – А где же сила воли?
Дивайс выдавил из себя стон и коснулся краешком подбородка железки. Спрыгнул вниз и стал трясти головой.
– Двадцать! – сказал я. – Молодец.
– Двадцать один, – возразил Дивайс, задыхаясь.
– Двадцать! Ты перекладину снизу достал, а надо сверху, – сказал я и тоже начал разминаться.
Кислый смотрел на меня с обидой и подозрительностью.
– Ладно, расслабься! – хлопнул я его по плечу. – Ты выиграл. Я даже пробовать не буду. На сегодня десять раз мой предел. Молодость, молодость! Где ты?
Кислый
