Один из лучших романов жанра, абсолютно достоверно показывающий наше возможное будущее. Из-за случившегося апокалипсиса мир полностью изменился. Город и его жители поделены на Тихую Москву и Сектор.
Авторы: Лестер Андрей
у нас в обрез. Мы вообще не знаем, что будет через пять минут. Поэтому давай к самому главному. Ты помнишь номера телефонов?
– Чьи? – спросила Анфиса, и я почувствовал, что начинаю терять терпение.
– Чагина, Хабарова и тот номер, по которому можно разыскать Адамова.
– А чего ты так зло говоришь?
– Анфиса, прошу тебя!
– Я же сказала, что Хабаров умер.
– Ты помнишь номера телефонов?
– Нет, – сказала Анфиса, опустила глаза и стала теребить сарафан.
Мне даже показалось, что она сейчас начнет насвистывать какую‑нибудь мелодию.
– Ты это чего? Врешь? – поразился я.
– Да нет, не вру, – ответила Анфиса, справившись с мгновенным замешательством и спокойно глядя мне в глаза. – Зачем мне это?
– Повторяю! У нас есть шанс спастись. И может быть, даже спасти других. Давай номера!
– А почему бы тебе не позвонить Наде?
Я задохнулся от такой наглости.
– Наде? Ты говоришь, Наде? – Через несколько секунд я все же справился со своими эмоциями. – Да потому что Наде придется искать контакты с нужными людьми. А это потеря времени. И ей еще могут и не поверить. Возможно, нам удастся сделать только один звонок. Один. Даже ползвонка. Значит, нужно, чтобы с той стороны был человек, который поймет с полуслова. Ты и на самом деле не понимаешь, что, если мы потеряем время, мы можем потерять…
– Жизнь? – подсказала Анфиса. – Понимаю. Чего тут непонятного. Голову оторвут и кишки выпустят. Это у них тут быстро. Поэтому давай‑ка лучше попробуем сделать ребеночка. А то проверят – и закопают тебя. А полковник может зарыть и живьем. Ты думал об этом? Это разве сто́ит твоей морали и верности? Ты Надю спросил? Она хотела бы, чтобы ты сохранял ей верность, лежа в яме с забитым землей ртом? И ушами, и глазами… И всем‑всем‑всем… Все забито землей. Ты задыхаешься. Медленно… Хотела бы она такого исхода?
– Ты что, и вправду думаешь, они могут ПРОВЕРИТЬ?
– А что тут такого? Разве ты не бывал в Секторе? Там такое в порядке вещей, даже в мирное время. Берут и проверяют. Иди‑ка, красотка, сюда! Ножки шире! Посмотрим, чем вы там в спальне занимались.
– Тем более нам нужно спешить, – сказал я.
– Давай сделаем дело, а потом будем спешить, – сказала Анфиса. – Иди сюда, не бойся. Кстати, синяк у тебя уже почти прошел. Теперь видно, что ты был, наверное, в молодости красивый. Да не стой ты! Садись.
– Анфиса! – встряхнул я головой. – Прекрати. Никто нас проверять не станет. Я им зачем‑то нужен. Пока не пойму зачем, но нужен. Я был в Кругляше. Это у них вроде как лаборатория, где они опыты над детьми ставят. Зачем меня туда пригласили, если хотят убить? Какая логика?
– Логика? Похвастаться! А потом убить. Вот почему они и не боятся тебе свои тайны показывать. Как раз, по‑моему, замечательная логика!
– Анфиса, давай телефоны, – повторил я.
– Не помню, – сказала она. – Не помню, и всё.
– Да ты что, обезумела? Ты и в самом деле настолько хочешь убить полковника, что готова рискнуть ради этого не только своей жизнью, но и моей, и жизнью всех этих людей, – я повел рукой вокруг, – и всем Тихим миром?
– Тише! – приложила Анфиса палец к губам. – Тише!
Я замолчал и прислушался. К нам шли. Не успел я сесть на кровать и обнять Анфису (нельзя сказать, что попытка запугать меня оказалась полностью безуспешной), как загремели шаги и дверь распахнулась.
– Это еще что такое? – рявкнул Ратмир. – Почему дверь не заперта? Кто позволил без разрешения?
Я начал медленно подниматься. За спиной Ратмира стоял Фликр, тот парень, что просил меня заткнуться и не плакать, когда казнили толстяка и Чебурашку.
– А? – повторил обожженный. – Кто позволил?
Я молчал. Правильный ответ никак не приходил в голову.
– Хорошо. Потом разберемся. А сейчас, – он больно ткнул меня под ребра указательным пальцем, – ты иди в Кругляш. Бегом! А ты, – повернулся он к Анфисе, – готовить умеешь? Тогда дуй с Фликром на кухню. И без всяких там! Долбофаки! – сказал он, выйдя на галерею, засунув большие пальцы за ремень и посмотрев куда‑то на Восток, где солнце уже опускалось на верхушки тридцатиметрового зловещего тиса.
13
По дороге в Кругляш я наконец‑то увидел Смирнову с ребенком. Она сидела на карусели, держа малыша в розовом кульке из тонкого блестящего одеяла, что‑то напевая и заглядывая младенцу в лицо. Рядом стоял Петя, сын Дивайса и женщины в поварском колпаке, которую утащили в каземат. Мальчик задумчиво толкал рукой карусель. Смирнова‑Инстаграм медленно поворачивалась на карусели, подставляя заходящему за темную изгородь Солнцу то лицо и розовый кулек, то затылок и спину.
