Один из лучших романов жанра, абсолютно достоверно показывающий наше возможное будущее. Из-за случившегося апокалипсиса мир полностью изменился. Город и его жители поделены на Тихую Москву и Сектор.
Авторы: Лестер Андрей
но в то же время опасался, что мои слова прозвучат так же неискренно, как то, что говорил ученый. От этого мой голос невольно стал грустным. И все это заметили. Мне даже показалось, что в Мишиных глазах блеснуло сочувствие. Он вздохнул.
– Хорошо. – Миша подошел к столу.
Несколько секунд он барабанил пальцами по краешку стола, и затем две спички, вначале метнувшись, как от сильного ветра, поднялись в воздух сантиметров на пятнадцать, повисели, покачиваясь, и снова упали на стол.
– Мишенька, а теперь ближе, – елейным голоском пропел ученый.
Миша шагнул ближе к цилиндру. На это раз ему удалось поднять не только спички, но и иголки.
«Ил действует!» – подумал я. В том, что в цилиндре находится ил, который используют в качестве стимулятора, я уже почти не сомневался.
Невольно заинтересовавшись, я тоже шагнул ближе.
– А можно мне бумагу? – спросил Миша у полковника.
– Конечно, – просипел полковник, и ученый метнулся к полкам, взял детский альбом для рисования и вырвал из него листок.
– Куда? – спросил он.
– Вот сюда положите, – сказал Миша, показывая на край стола, касающийся цилиндра.
Ученый ребром ладони подвинул спички, иголки и карандаши и положил на их место альбомный листок.
– Дядя Ваня, смотри! – сказал Миша голосом циркового артиста. – Только для тебя!
В следующее мгновение со стола в воздух поднялся карандаш, покачался, затем повернулся заточенным концом вниз, опустился, коснулся листка и крупным детским почерком нацарапал на нем: «Не грусти».
После этого Миша, не спрашивая ни у кого разрешения, пошел и сел рядом с Гришей и Петей. Бур сузил зрачки. Мураховский потер лоб. Ученый зачем‑то снова заглянул в цилиндр и даже как будто хотел сунуть туда руку, но потом отдернул, как могла бы поступить рассеянная хозяйка, внезапно решившая вытащить что‑то голой рукой из кипящего супа и вовремя спохватившаяся.
Первым опомнился Бур.
– Жанна, давай‑ка телефоны! – сказал он.
Жанна вопросительно посмотрела на Мураховского, который, не мешкая, присел у каких‑то ящиков, открыл один из них длинным ключом с невероятным количеством насечек и достал оттуда два маленьких мобильных телефона NOKIA, черный и красный. Телефоны были мертвые, мертвее камня. Как в принципе и все, что перестало действовать после Переворота: телевизоры, двигатели внутреннего сгорания и туристические агентства.
Красный телефончик вручили мне, а черный – Пете. Петя задумчиво нажимал на кнопки, однако ничего не происходило. Жанна встала со своего места и, поправив волосы рукой, отвела Петю в сторону, к полкам с игрушками. Там они долго о чем‑то говорили. Потом Жанна погладила Петю по голове, и они вернулись.
Петя сел на стул, наклонился, поставив локти на колени, и нажал кнопку указательным пальцем. В ту же секунду телефон в моей руке засветился, завибрировал, и крошечные динамики заиграли «Ориентация – Север, я хочу, чтоб ты верил, я хочу, чтоб ты плака‑а‑ал…». Как ни готовил я себя к такому исходу событий, все же не смог не вздрогнуть.
Ученый крысоподобно изогнулся и стал нервными дергаными жестами показывать мне, чтобы я «снял трубку». Ну что ж! Первый раз за шесть лет я нажал кнопку с изображением крошечной зеленой трубочки. Теперь уже двумя руками ученый с гнилыми зубами показывал, что надо поднести к уху. Я поднес.
– Разговаривайте! – страшным шепотом сказал ученый, вытягивая некрасивые губы.
– Алло! – сказал я и услышал в трубке легкое эхо своего голоса.
– Алло! – ответила трубка голосом Пети.
Петя сидел недалеко от меня, поэтому я слышал его и без трубки, но в трубке голос был громче и по‑механически отчетливее.
– Приём! – сказал я, не зная, что делать дальше. – Приём! Как слышите?
– Да нормально он тебя слышит! – прогундосил на ухо подкравшийся сзади Мураховский. – Сделай отбой и набери его.
Я сделал, как мне было сказано. И снова все прекрасно работало. Петя отвечал, я спрашивал, и мы слышали друг друга.
Я очень волновался. У меня вспотели ладони. Ведь я держал в руках аппаратик, который мог бы стать моим спасением. Вот кто может и должен спасти нас. Петя! Миша хороший мальчик, прекрасный мальчик, но поднимание спичек в воздух силой взгляда не перебросит нас через тридцатиметровую изгородь. А Петя…
Тем временем Бур махнул рукой, и Жанна с Петей и Мураховским открыли дверь и вышли на улицу.
– Отойдите подальше, к воротам! – крикнул им вслед ученый.
Телефон у меня в руках снова умер. Я нажал на одну кнопочку, потом на другую, – безрезультатно. Это был неживой и бесполезный прибор. Повинуясь какому‑то безотчетному импульсу, я шагнул вперед и
