Один из лучших романов жанра, абсолютно достоверно показывающий наше возможное будущее. Из-за случившегося апокалипсиса мир полностью изменился. Город и его жители поделены на Тихую Москву и Сектор.
Авторы: Лестер Андрей
я, пожалуй, не должен был удивляться ничему.
Тем не менее я был очень и очень удивлен.
Анжеле было двенадцать лет. Изюмов и его жена Лиля сдували с нее пылинки и никуда не отпускали одну. Бабушка, у которой, в принципе, девочка могла быть в гостях, была одержима соображениями безопасности еще больше, чем родители. Я мысленно прикинул расстояние до дома Ираиды Викторовны. Получалось километров восемнадцать‑двадцать. То есть девочка просто не могла находиться здесь. Но вот она стояла на расстоянии вытянутой руки на территории закрытых военных складов. В красной лыжной курточке и шапочке с бомбончиками.
Кроме того, Анжела возникла так внезапно, так тихо, словно спустилась откуда‑то сверху или вообще соткалась из воздуха. Я прокрутил в голове все наши действия за последние полчаса. Да, мы достаточно хорошо осмотрели все вокруг. Когда мы пришли, здесь никого не было.
– Не трогайте их! – повторила девочка специально для Бура и показала на лежащего без сознания Федорова и водителя‑спецназовца, склонившегося над ним.
– Анжела, а ты что здесь делаешь? – еще раз спросил я, все еще сидя на земле.
– Я на лыжах каталась, – спокойно ответила она и прошла мимо нас к Федорову.
– Какие лыжи? – спросил Бур, поднимаясь и отряхивая грязь. – Это кто? Что за Анжела?
Я объяснил. Это произвело впечатление.
Девочка тем временем присела на корточки рядом с Федоровым, сняла рукавичку и похлопала Химика ладошкой по щекам. Федоров открыл глаза, застонал и схватился рукой за голову.
– Нужно увести ее отсюда. Немедленно, – сказал Бур. – Сделай это, будь другом, а я разберусь с этими козлами.
– Команды, майор, здесь буду отдавать я, – ответил я Виталию, останавливая его рукой.
Анжела подошла к нам.
– Их не нужно трогать, – сказала она. – Пусть уходят. Они перевернулись.
– Что?! – спросили мы хором.
– Они перевернулись, – повторила девочка. – Стали тихие.
Так в первый раз я услышал это слово. Тихие.
– Что значит «перевернулись»? – спросил Бур, хотя по выражению лица его было видно, что какие‑то страшные догадки уже роятся у него в голове. Ведь мы оба присутствовали на допросе Попова и вдобавок совсем недавно видели, как рабочие исчезнувшего завода «Фенолит» уходят домой со счастливыми лицами буддистских монахов.
– Вы это чуть позже сами поймете, – сказала Анжела. – Надо потерпеть.
– Нужно немедленно доложить Изюмову, – сказал Бур.
– Подожди, давай разберемся, – ответил я. – Анжела, как ты тут могла на лыжах кататься? Снега‑то нет.
– Ну и что, дядя Игорь. Он был.
– Когда, Анжела?
Девочка задумалась. Лицо ее стало сосредоточенным, как будто она внимательно вслушивалась во что‑то важное внутри себя.
– Я не помню, – наконец ответила она и сняла свою шерстяную шапочку.
Волосы у нее на висках потемнели от пота. Да, было слишком тепло. Мне даже показалось, что трава под ногами прямо на глазах наливается зеленью.
Оглядевшись, в стороне, у трансформаторной будки я и в самом деле увидел поставленные торчком лыжи с аккуратно навешенными на носки кругами лыжных палок.
Я тянул время, потому что не знал, о чем докладывать генералу. Растаявшие на глазах у милиционеров заводские трубы, аккуратный газон на месте корпусов «Фенолита», дикая, невероятная чистота на пустых складах, какие‑то «перевернутые» и «тихие», – что все это могло означать, как такое могло произойти, – у меня не было (и не могло быть) никаких объяснений. После допроса Саши Попова мы отрабатывали версию применения психотронного оружия. Но тогда почему не работают двигатели автомобилей? Почему погасли дисплеи мобильников? А что, если психотронная атака нанесла сокрушительный удар и по моей голове, и все это мне только кажется? Что, если после доклада и меня прикрутят цепями к металлическому стулу и попытаются выбить дурь из головы?
Удивления больше не было, невероятность происходящего наконец‑то вызвала своеобразную анестезию, но от этого не становилось легче, потому что не было ни одного ответа на вопрос «что делать?».
– Анжела, но почему здесь? Почему ты каталась на лыжах так далеко от бабушкиного дома? Кто тебя отпустил одну?
Анжела пожала плечами. Точно так же пожимала плечами Лиля, ее мать, в которую я даже был одно время немножко влюблен, как, впрочем, бывал влюблен практически во всех рыжеволосых и зеленоглазых молодых женщин.
– Дядя Игорь, – сказала Анжела. – Я сама не пойму. Я рядом с домом каталась, а потом как‑то шла, шла…
«Шла, шла, – думал я, – и прошла двадцать километров. Незаметно для самой себя. Пересекла между делом несколько шоссе и парочку воинских
