Один из лучших романов жанра, абсолютно достоверно показывающий наше возможное будущее. Из-за случившегося апокалипсиса мир полностью изменился. Город и его жители поделены на Тихую Москву и Сектор.
Авторы: Лестер Андрей
Чагин подумал, что его подталкивают перевезти семью в Сектор, чтобы задержать тут надолго или навсегда. Но зачем? Ему слабо верилось, что он может так уж радикально помочь дерганым в их бредовых разработках.
– А что вы на меня так жмете? – Язык как‑то сам собой соскочил на «вы». – Боитесь, что мне в вашем офисе не понравится, и я передумаю?
– Во‑первых, передумывать поздно. Здесь, дружище, не детский сад. А во‑вторых… Знаешь, мне эти ваши закидоны вот уже где… Я, дружище, думаю о России и о будущем. Это вы тут каждый думаете только о себе и о своей семье.
«Каждый? Тут? Думаете? И Елена Сергеевна? А кто еще?» – подумал Чагин.
– Ну, в общем, пока нет, – ответил он. – Еще не готов.
В этот момент двери лифта открылись, и Никита прочел надпись на стеклянной перегородке: «Прыгающий человек».
Они вошли в большой зал, устроенный по принципу офисов в крупных американских корпорациях. Сотни две человек сидели за низенькими перегородками, стучали на машинках, говорили по телефону, щелкали какими‑то странными приборчиками, смеялись, скандалили и слушали музыку по радио. В дальнем конце зала виднелась глухая стена с тремя дверями, на которых блестели золотистые таблички, казавшиеся на таком расстоянии крошечными.
Появилась Наташа с непроницаемым лицом, и полковник передал Чагина с рук на руки.
– Дерзай! – сказал Виталий, тяжелым взглядом сузившихся зрачков провел по шумному залу, поманил пальцем двоих в серых пиджаках и в их сопровождении вышел.
Чагин облегченно вздохнул.
– Ну что, – сказал он Наташе, – показывайте своего прыгающего человека!
Наташа многозначительно улыбнулась и приложила палец к губам, как бы намекая на вчерашний доверительный разговор.
– Идемте! – повела она его в сторону дверей с табличками. – Кто из работников чем занимается, расскажем потом. А сейчас начнем с самого главного – с нашей программы и с образцов продукции. И познакомлю вас с нашим главным теоретиком.
– И не топорщитесь, ладно? Если я что не по‑вашему скажу. Помните наш разговор? – добавила Наташа тихо, глядя при этом в сторону от Никиты с выражением официальной строгости.
– Помню, – сказал Чагин.
– Вот и премиальненько!
Она, конечно, была дерганой, но скорее нравилась Чагину, чем не нравилась. Высокая, с туманом в голубых глазах, вынужденная на каждом шагу хитрить и изворачиваться. Было в ней что‑то опасное, но вместе с тем и подкупающее.
– Вот здесь, – показала Наташа на крайнюю слева дверь с надписью на табличке «Главный теоретик», – теоретик, это понятно. Здесь я. А здесь будет ваш кабинет.
Посередине была дверь с табличкой «Представитель президента», а правее ее – «Отдел № 1». Наташа открыла последнюю дверь и жестом пригласила Чагина:
– Прошу.
Никита шагнул и оказался в небольшой приемной. Из‑за стола, побледнев от испуга, вскочила молоденькая девушка с полуголой грудью.
– Это ваша секретарша, Анфиса.
У Анфисы были полные, ярко наведенные помадой губы, слегка косящие черные глаза с блеском и завитые каштановые волосы, переброшенные на одну сторону. На ней была светлая блузка с нежно‑зелеными цветами, завязанная у горла бантиком, под которым был устроен большущий каплевидный вырез, обнажающий до границы сосков довольно тяжелую грудь; а также странная темно‑серая юбка, скрывающая талию и очертания бедер. «Как это им удается? Какой‑то каркасик под тканью? Кринолин наоборот?» – мелькнуло в голове у Никиты.
– Здравствуйте, – прошептала Анфиса.
– Здравствуйте, – ответил Чагин и, желая приободрить девчонку, улыбнулся и поднес к левому уху сложенную лодочкой руку.
На лице девушки возникла мучительная гримаса. Она бросила взгляд на Наташу и очень нерешительно подтянула руку к левой, пышной, стороне своей прически.
– Анфиса, расслабься, – сказала Наташа, словно чему‑то радуясь. – Это Никита, отныне твой начальник. Значится так, сделай три кофе, можно тульский, коньяк и три бокала в кабинет и позови сюда Теоретика… А нам сюда. – Она распахнула дверь в кабинет.
Чагин вошел. Большая комната была абсолютно пустой, если не считать встроенного в стену шкафчика, громадного письменного стола, обтянутого зеленым кожзамом, черного офисного кресла с потертым на краях сиденьем, небольшого приставного столика и двух стульев. Не было ни часов, ни цветов по стенам, ни кондиционера, ни сертификатов о якобы победах в международных конкурсах, ни каких‑либо других офисных атрибутов, знакомых Чагину по старым допереворотным конторам. Только на фронтальной стене висел большой плакат в застекленной рамке.
Справа было окно, выходившее на ржавую крышу, слева
