А всё начиналось так

ты дурак или прикидыаешься? — серьёзно спросил друг. Властелин непонимающе нахмурился. — Вот дубина, — он досадливо всплеснул руками. — Если ты ещё не забыл, она практически человек, её сущность пока ещё спит.
Властелин ругнулся. «Тугодум!» В принципе, мир не без идиотов, а у тех должен быть главный, так почему бы ему их не возглавить? Вполне почётная должность.
— И что мне делать? Я как-то не рассчитывал обзаводиться Избранницей, — Эзао попросил совета у друга, как в старые добрые времена. Непривычно было чувствовать, что ситуацию ты больше не контролируешь.
— Смирись, мой друг, смирись. Смирение во многом помогает в жизни, — Зор усмехнулся и закончил вполне серьёзно: — А вообще, постарайся её в себя влюбить, а если точнее, сделай всё, чтобы она тебя искренне полюбила. Главное, не дави на неё, иначе потеряешь своё счастье навсегда, — и он направился назад в лагерь с мыслью, что что-то он всё-таки упустил.
Эзао остался в лесу один. Властелин думал.
«Никогда не любил… Что я в ней нашёл? Хотя… — он вспомнил её тело, лицо, голос, глаза, в которых он сегодня видел искреннюю радость и благодарность, вспомнил, хоть и шуточный, поцелуй в щеку и откинул сомнения. — Она прекрасна.» С этой мыслью он вернулся к своему костру.
Глава 10
 Через пару дней мы всё же добрались до границы. Нам так повезло с погодой, что при переходе нас чуть ливнем не смыло. И вроде ж начинался как обычный радостный солнечный день…
 Приграничные башни представляли собой несильно приятное для глаз зрелище: высокие, серые, мрачные, они были соединены такой же мрачной стеной, что ограждала РК от ужасов Смертельного Леса. Где-то через пару километров, не знаю в какую сторону, есть ворота, к которым ведёт тропинка (таких тропинок немного), по которой, теоретически, можно пройти лес почти без проблем для здоровья. А практически там не сильно безопаснее, чем в лесу, отличие лишь в том, что тебя не пытаются убить растения, а так… Животных, насекомых навалом.
 Для, нашей армии отвели под казармы две башни. Наша рота оказалась под самой крышей одной из них (а этажей здесь хрен знает сколько, пока поднимались, сбилась со счёта). Мой взвод и взвод Фида заняли самый верхний этаж, а дарт Церит и остальные — под нами. Когда мы разместились, всех командиров, в том числе сержантов и капралов, собрали в большом здании, расположенном в приграничном городке. Вид его описывать я не буду, так как легко догадаться, что там всё тот же неотёсанный камень, мрачность и серость. Хорошо хоть городок для разнообразия построили светлый. Только теперь эта то ли ратуша, то ли генштаб выглядит на его фоне как тюрьма, и шли мы туда, как заключённые (по крайней мере у меня было такое ощущение).
 А собрали нас там для знакомства с новым руководством — дартом Вейдом. Услышав его имя Эзао тихо, чтоб никто не услышал, засмеялся. Я толкнула его локтем в бок.
 — Ты чего?
 — Потом расскажу, — сдавлено ответил, давясь смехом. Ну вот чего он смеётся? Я ж тоже хочу!
 А между тем на небольшом возвышении вышагивал довольно суровый мужчина, лицо которого было изуродовано старыми шрамами, левый глаз был под повязкой, видимо, вытек.
 — Вы поступаете под моё командование, — вещал он под конец прокуренным голосом. — И я требую от вас полного и безоговорочного подчинения. Если у кого-то есть идеи — высказывайтесь, не стесняйтесь, не действуйте из-под тишка, иначе в карцер засажу до конца войны, — под конец он рычал. Не знаю, что-то в этом мужчине было, что спорить с ним не хотелось категорически, а ещё немного боязно, вдруг озлится именно на тебя? — Но, как говорится, инициатива наказуема, потому, получив добро, вы будете свои идеи реализовывать сами. — Ну, с этим я согласна, хорошая позиция. — Даю пару дней на освоение, поешьте нормально. — Оп, еда — это хорошо! — Помойтесь, а то от вас аромат, как от навоза. — Мда, в точку замечено, но на правду не обижаются. — Даже можете устроить небольшой концерт, а то мои орлы уже заскучали. — Ммммм… Знаешь, Вейд, я тебя уже люблю! Это ж какой замечательный повод вспомнить, что я — музыкант! — Можете быть свободны.
 Мы всей своей дружной толпой потянулись к выходу и уже на улице Эзао заржал в полный голос, хватаясь за живот. Глядя на него невозможно было не улыбнуться, уж больно забавно он выглядел — как полный разгильдяй, даже седая прядка воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Хм, интересно, а сколько ему лет?
 Зайдя в комнату, заставленную двухэтажными кроватями, я начала искать Моряка. Не нашла. Пришлось обратить всеобщее внимание на себя криком:
 — Э, пацанва! Никто Моряка, то есть, Ла’ ​ела не видал?!
 Мне в ответ заорал какой-то солдат из