А всё начиналось так

и быстро. Баньши развлекал публику всякими восклицаниями между песнями, иногда я или Изверг ему подпевали. Под конец, когда мы сыграли все свои песни (время было за полночь), к сцене подошли Эзао и один из его подчинённых. Попросив Баньши наклониться, они о чём-то начали договариваться. Мне стало интересно и я подошла.
 — …одолжить нам гитару? — услышала я обрывок просьбы Эзао. Мы с Баньши непонимающе посмотрели на мужиков.
 — А что такое гитара? — переспросил он. Теперь эти на нас непонимающе смотрели. Ответить решил подчинённый нового сержанта:
 — Ну, это инструмент такой, с шестью или четырьмя струнами, вон как у того шпендрика, — он показал на Чертёнка.
 — И ничего он не шпендрик, — справедливо обиделась за друга. — Он просто низкий. А инструмент называется гитой.
 Толпа нетерпеливо заревела. Я поморщилась.
 — Ну, так можете одолжить пусть гиту?
 — Ладно, у нас всё равно песни закончились, — мы выпрямились. — Чертёнок, тащи сюда свой инструмент! — попыталась перекричать толпу. Малой услышал и принёс.
 — А как тебя зовут, кстати? — спросила у неизвестного. Тот как-то грустно улыбнулся:
 — Оли, просто Оли.
 — Хорошо, просто Оли. А я Вия, — и протянула руку для пожатия. Так мы скрепили знакомство.
 — Я знаю, — он принял гиту из рук мелкого и начал перебираться струны, то ли привыкая, то ли проверяя. Через пару минут, когда солдаты начали расходиться, над землёй полились первые звуки мелодии, а Эзао запел в зумр Леймана на незнакомом языке. Ритм я уловила быстро и понеслась к своей установке, схватив палочки. Чуть позже ко мне присоединились остальные музыканты кроме Чертёнка и Баньши, которые сидели на краю сцены, отдыхая.
 …Концерт закончился только с рассветом, когда мы все уже падали от усталости и желания поспать. Но потраченного времени было не жаль. Оли и Эзао оказались замечательными музыкантами и подыгрывать им было одно удовольствие, заодно вспомнили свои импровизаторские таланты.
 Не помню, как мы добрались до казармы, помню только, что я вдруг оказалась лицом в подушке и что-то пирижало меня сверху. Чувство было такое, что я опьянела без алкоголя и добрый брат-собутыльник дотащил меня до моей постели и без сил рухнул на мою тушку. Разбираться было лениво, поэтому я просто скинула неизвестного со спины, перевернувшись и распластавшись на койке в позе звезды. Раздался смачный «шмяк» и неясный полустон-полувой. Сон пришёл мгновенно.
                    ***
 — А-А-А-А-А!!! ТВАРЬ!!! СЛЕЗЬ С МЕНЯ!!! Я ТЕБЕ НЕ ПОЛОВОЙ КОВРИК ПОД ДВЕРЬЮ!!!
 — Прости, я случайно! Чес-слово, я тебя не заметил! — прозвучало с изрядно долей раскаяния.
 — Да слезь ты уже!!! Все кишки оттоптал!!! Как я теперь переваривать буду!?
 — Сейчас-сейчас! — кто-то торопливо забомотал.
— У-У-У!!! А ДЕТИ-ТО МОИ ПРИ ЧЁМ?!!— скорбно застонал страдалец и, судя по звукам, свернулся в клубочек, зажимая руками своё мужское достоинтво.
 — Вашу мать, дайте поспать! — рыкнула, утыкаясь носом в подушку.
 — А ты вообще молчи, неблагодарная! — раздалось с пола. — Я тебя донёс, а ты меня на пол скинула!
 — Ты меня раздавил, — буркнула. В горло тут же залетело пёрышко, я закашлялась, — паразит паразитяристый! Кха-кха…
 — Чё ты гонишь?! Я просто лёг отдохнуть! — голос уже не звучал так придушенно.
 Я наконец откашлялась и приподнялась на локтях, чтобы разглядеть собеседника. Мой взвод с интересом наблюдал за событиями. Судя по виноватой мордашке, это Ян его раздавил. Кстати, жертвой оказался Оли и сейчас он пытался подняться. Ключевое слово — пытался, потому что на него тут же спрыгнул со второго этажа койки Лимм, лысый парень с впечатляющей мускулатурой. Спать он умел при любых обстоятельствах, не обращая внимания ни на шум, ни на тряску, потому и не услышал стонущего Оли. И, видимо, он только что проснулся, не подозревая, что снизу кто-то есть.
 — А-А-А-А!!! — заорал несчастный. — Я ВАМ ЧТО, МОЩЁНАЯ ДОРОГА?!! СЛЕЗЬ С МЕНЯ, ЖИРНАЯ КОРОВА!!! Я ЖИТЬ ХОЧУ!!!
 Вот зря он его обозвал, очень зря. Этот парень очень обидчив, так что его рык и более усердное топтание на месте были вполне закономерны. Оли завыл раненым зверем (как его только в кашу не превратили?) и, извернувшись, вскочил на ноги, при этом Лимм грохнулся на весело глядящего на всё происходящее с соседней кровати Арта. Справедливость существует! А то этот капрал меня уже замонал.
 — Лимм, исчезни! — завыл он. Не послушаться вышестоящего по званию Лимм не мог, потому смилостивился над тушей своего капрала и поднялся, с грозным прищуром наблюдая за тем, как Оли садится рядом с хохочущей мной. Собственно, весь мой взвод